Глава 4

Прошла неделя. Жизнь в тереме Веселины обрела своеобразный, напряженный ритм. Дни были заполнены до предела. Утром – изматывающие тренировки. Веселина оказалась безжалостным, но блестящим инструктором. Она не просто учила меня махать мечом. Она вбивала в мышечную память основы: стойку, перемещение, блок, простейший выпад. Без лишних слов, с коррекцией ударами палки по ногам. «Ноги – основа. Упадешь – умрешь». Я обливался потом, мышцы горели огнем, но прогресс был. Медленный, но был.

После тренировок – работа по хозяйству. Колоть дрова, чистить оружие, помогать ей чинить снаряжение. Физический труд под ее присмотром. Она наблюдала за мной, оценивая не только силу, но и сноровку, смекалку. Иногда в ее взгляде мелькало нечто похожее на одобрение.

По вечерам… вечера были самыми сложными. Стража у ворот сменялась, но не уходила. В городе нас не трогали открыто, но я чувствовал давление. Взгляды, когда нас вдвоем выпускали к колодцу или в баню раз в несколько дней (под усиленным конвоем), были как всегда, жадными и оценивающими. Все знали, что я живу в тереме у Веселины. И все догадывались, что это значит. Шепотки стали откровеннее.

А еще были ночи. После того первого раза, наши ночные взаимодействия не стали регулярными. Но они случались. Не каждый день. Чаще по ее инициативе. Она приходила ко мне на печь, или приводила меня к себе на кровать. Иногда это было так же быстро как тренировка. Как будто она проверяла, что ее собственность все еще в рабочем состоянии. Иногда, в редкие моменты усталости, когда она возвращалась с ночного дозора, в ее движениях проскальзывало что-то иное. Больше усталого поиска тепла, простого физического утешения. В эти моменты я позволял себе быть чуть активнее. Она не запрещала, но и не поощряла. Просто принимала, как должное.

Между нами возникло молчаливое понимание. Мы были сообщниками поневоле. Ее репутация и жизнь теперь были на кону так же, как и моя свобода. Мы редко говорили о будущем. Оба понимали, что вариантов мало. Бежать? Куда? В лесах волколаки и, возможно, другие, еще более страшные твари. Да и сбежать из-под бдительного ока стражи и всего города было почти невозможно.

Ситуация изменилась на восьмой день. С утра по городу пронеслась тревожная весть: на дальнем пастбище, за второй стеной, нашли изуродованные туши двух овец. И следы – не волчьи, а человеческие, но с неестественно длинными пальцами и когтями. Волколаки. Они подобрались опасно близко к стенам. И, судя по направлению ветра, шли со стороны Великой Речки – с той самой стороны, откуда Веселина привела меня. В терем ворвалась запыхавшаяся стражница.

– Веселина! Собирайся! Совет созывает дружину на облаву. Марфа приказала: всем, кто может держать оружие. И… – девушка бросила на меня быстрый взгляд, – ему велено оставаться здесь. Под замком. Стража удвоена.

Веселина мрачно кивнула, уже натягивая кольчугу.

– Поняла. Иду.

Когда стражница ушла, она повернулась ко мне.

– Сиди здесь. Не высовывайся. Если что… – она потянулась к полке, достала короткий, но острый как бритва хозяйственный нож, швырнула его мне. – Знаю, что толку мало. Но лучше, чем ничего.

– Я могу помочь, – сказал я, ненавидя эту беспомощность.

– Ты поможешь, оставаясь здесь живым и невредимым, – отрезала она. – Если тебя не будет, когда я вернусь, все мои права аннулируются. Марфа получит законный повод объявить тебя беглым и пустить в общую раздачу. Понял?

Я понял. Я был не воином, а разменной монетой. Привязанностью, которую нужно охранять.

– Вернись, – сказал я просто.

Она на мгновение задержала на мне взгляд, кивнула и, глухо лязгнув оружием, вышла.

Терем погрузился в гнетущую тишину. Я слышал крики команд за стенами, лай собак, общее напряжение города, готовящегося к вылазке. Потом ворота скрипнули, и наступила звенящая тишина. Дружина ушла. Прошло несколько часов. Солнце уже клонилось к закату, когда в дверь постучали.

– Веселина? Открой, это Морена.

Я отодвинул задвижку замка. Дверь открылась, и в проеме появилась темная, стройная фигура колдуньи. Она была в простом платье, с котомкой через плечо. Ее черные глаза сразу нашли меня в полумраке комнаты.

– Ее нет. Она на облаве, – сказал я.

– Понятно, – ответила Морена, входя и закрывая дверь за собой. Она обвела терем взглядом, будто оценивая обстановку. – Совет обеспокоен. Волколаки пришли по старому следу. По твоему следу, Алексей. Они чувствуют ту самую… чужеродность, что и я. Только их она привлекает не как знание, а как пища. Или как возможность вернуть себе подобие человечности.

Она поставила котомку на стол.

– Веселина сильна, но против стаи, ведомой таким следом, ей может не хватить удачи. Нужно действовать. Пока она отвлекает их в лесу, я могу попытаться приглушить твой сигнал. Сделать тебя менее заметным для них.

– Как? – спросил я с недоверием.

– Ритуалом, – просто сказала она. Подошла к очагу, бросила в огонь щепотку каких-то сухих листьев. Дым потянулся густой, сизой струйкой, распространяя тяжелый, дурманящий запах. – Он требует близкого контакта. Полного доверия. И энергии. Много энергии.

Она повернулась ко мне. В свете огня ее лицо казалось высеченным из темного мрамора, а глаза горели изнутри тем же странным огнем, что и камень в ее ожерелье.

– Ты доверяешь мне, Алексей? Хоть чуть-чуть?

Доверять? Но альтернатива – быть магнитом для чудовищ и обузой для Веселины.

– Что нужно делать?

– Разденься, – сказала она тем же ровным, профессиональным тоном, что и в первый раз. – Ляг здесь. – Она указала на звериные шкуры перед очагом.

Я повиновался. Холодный воздух коснулся кожи, но от огня и ее взгляда было жарко. Она вытащила из котомки маленькую баночку с мазью, пару свечей из темного воска, поставила их по сторонам от меня, зажгла. Пламя затрепетало, отбросив причудливые тени.

– Закрой глаза. Дыши глубоко. И… постарайся не сопротивляться тому, что будет происходить. Ритуал работает через плоть. Через ощущения. Через энергии.

Ее пальцы, смазанные пахучей мазью, коснулись моего лба. Потом – грудины, солнечного сплетения, низа живота. Каждое прикосновение оставляло за собой жгучую полосу. Она водила руками по моему телу, рисуя сложные узоры, при этом тихо напевая что-то на непонятном, шипящем языке. Ее голос вибрировал в воздухе, входя в резонанс с потрескиванием огня.

Потом ее прикосновения изменились. Все было и так обострено до предела – ожиданием, ее гипнотическим присутствием. Ее ладони скользили по моим бокам, внутренней поверхности бедер. Охлаждающая мазь смешивалась с теплом кожи, создавая странный, пьянящий контраст.

Когда ее пальцы обхватили меня, я вздрогнул, но не отстранился. Ее движения были не такими, как у Веселины. Медленными, уверенными, ощущающими отклик плоти на разные типы стимуляции.

– Хорошо, – прошептала она. – Очень хорошо. Энергия чистая, мощная. Ее нужно направить… сфокусировать…

Она наклонилась. Ее губы, мягкие и прохладные, коснулись головки, а потом язык провел снизу вверх. Это было настолько интимно, настолько шокирующе, что я потерял дар речи. Она не торопилась, находила ритм и давление, которые сводили с ума. Ее руки продолжали водить по моему животу, груди, как будто направляя потоки энергии.

Я лежал, захлебываясь ощущениями. Мыслей не было. Было только нарастающее, неконтролируемое напряжение в каждой клетке. Она чувствовала это. Ускорила ритм, одна ее рука опустилась ниже, к мошонке, нежно массируя, другая продолжала водить по моей грудине, будто высекая искру за искрой.

– Сейчас, – услышал я ее голос. – Отдай мне эту энергию… выпусти ее… позволь смешаться с моей…

Контроль лопнул. Я застонал, и волна наслаждения, в десять раз более мощная, чем с Веселиной, прокатилась по мне. Мне казалось, что из меня вырываются не просто физические соки, а какие-то сгустки света, энергии, которые тут же впитываются темными свечами и дымом от очага, меняя их цвет на мгновение.

Я был полностью опустошен. Морена поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони. На ее лице не было ни отвращения, ни удовольствия. Было сосредоточенное удовлетворение проделанной работой.

– Готово, – сказала она, как констатируя факт. – Печать твоего следа… приглушена. На время. Теперь ты будешь менее заметен. Но не навсегда. Ритуал нужно будет повторять.

Она собрала свечи, убрала баночку. Потом подошла ко мне, наклонилась, положила руку мне на лоб. Ее ладонь была прохладной.

– Отдыхай. Твоя энергия – ключ ко многому. Мы только начали.

Она повернулась, чтобы уйти, но в этот момент дверь с силой распахнулась. На пороге, залитая багровым светом заката, стояла Веселина. Она была в крови – не своей, судя по уверенной позе. Кольчуга была забрызгана темной грязью, в руке – окровавленный меч. Ее бледные глаза метнулись от меня, лежащего нагишом, только что пережившего оргазм, к невозмутимой Морене. И в них вспыхнул огонь.

– Что, – сказала она тихим, шипящим голосом, – происходит в моем тереме, колдунья?