Глава 3

Все рухнуло полгода назад. Не постепенно, а одномоментно, как карточный домик от дуновения. Папу сократили. Он был очень влиятельным, профессором в консерватории. Принципиальным, властным. Его боялись и уважали. Его мнение было законом. Для всех. И для нашей семьи — в первую очередь.

Мы с мамой так и не поняли до конца, почему он так внезапно потерял работу. Он отказывался говорить на эту тему. Но обстановка там всегда была тяжелой. Интриги, подсиживание, зависть. Связь с политикой, вечные старания сохранять статус кво. Очень непростая работа. Мы поначалу даже подумали с мамой, что так даже лучше. Отец сможет выдохнуть, перестанет все время нервничать.

Через месяц после увольнения папа сильно заболел. Профессор Вознесенский, громогласный, невозмутимый, превратился в тень. Сидел в своем кресле у окна, обернутый пледом, и смотрел в одну точку. Каждый раз глядя на него я чувствовала как сердце сжимается от боли.

Больше не было контрактов, поездок на гастроли и лекции, хорошей зарплаты. Лишь жалкая пенсия. Мама же — никогда не работала. Да и не умеет ничего, кроме как заботиться об отце. Алина, моя старшая сестра, сейчас в Таиланде, с женихом. Сказала, что ничем помочь не может, самим деньги нужны.

Так я оказалась здесь. В автобусе, везущем меня играть роль для тех, кто может себе это позволить. Вместо защиты кандидатской — контракт Снегурочки на две недели.

Деньги нужны, чтобы заплатить коммунальный долг. Он вырос до каких-о баснословных сумм, не знаю, сколько мы не оплачивали счета, этим всегда занимался отец. Не заплатим срочно — нам придется съехать с нашей квартиры в центре, с высоченными потолками, дубовым паркетом, поскрипывающим под ногами трех поколений Вознесенских. Памятник архитектуры. Наше гнездо, наша крепость.

Автобус резко дергается, выезжая на трассу. Начинается серпантин, меня немного мутит. За окном плывут темные силуэты гор, укрытые белой пеленой. Катя, заметив мою отрешенность, наконец умолкает, уткнувшись в телефон.

Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Холод кажется живительным. Где-то там, в этой снежной мгле –курорт, шикарные отели, праздник, которому я должна была придать волшебства. А я так волнуюсь, что не справлюсь! Но у меня нет выбора. Снегурочке из обедневшей профессорской семьи предстоит выйти на сцену, чтобы радовать и заряжать зрителей позитивом.

Автобус, пробиваясь сквозь вечернюю мглу и непрекращающийся снегопад, выныривает из тоннеля, и Красная Поляна открывается перед нами, как страница глянцевого журнала. Безупречная картинка: аккуратные шале с теплыми желтыми огнями в окнах, сугробы идеальной, нетронутой белизны, заснеженные ели, припорошенные сахарной пудрой. Все выглядит уютным, безопасным, радостным.

— Анимация, сюда, — бросает, не оборачиваясь, женщина в длинном пуховике с бейджем «Администратор». Ее голос был звучит скрипуче. — Все комнаты уже распределены. Буду выдавать ключи по фамилиям.

Нас, сбившихся в кучу, молчаливых, уставших, ведут по расчищенной, но уже заново подметаемой тропинке в сторону от сияющих фасадов. К отдельно стоящему трехэтажному корпусу. Блочному, без излишеств. Здесь горят яркие, экономные лампы дневного света в длинных коридорах, пахнет хлоркой и свежей краской.