Глава 4. Похмелье, омлет и судьбоносные решения.

Таня

Голова раскалывается на тысячу мелких осколков. Каждый из них ноет, пульсирует и напоминает о вчерашнем позоре.

Я даже не открываю глаза, просто стону и натягиваю одеяло на голову, пытаясь спрятаться от настойчивого утреннего света.

Память возвращается обрывками, как в дурном клипе.

Измена Антона. Слезы у озера. Клуб. Громкая музыка.

Полуголый мускулистый торс, блестящий под софитами… Горящие факелы, завораживающие движения…

И мой собственный, пьяный от горя и напитков поступок. Я сую факиру в пояс сложенную купюру. Словно он… стриптизер.

— Боже-боже-боже… — мысленно стону, вжимаясь в подушку. — Таня, ну что ты наделала?

Вчерашняя бравада испарилась без следа, оставив после себя стыд, похмелье и желание провалиться сквозь землю.

Я даю себе клятву, самую крепкую в жизни: больше ни-ког-да! Никакого алкоголя! Никаких клубов! Никаких мужчин!

Только я и моя Женечка. Всё.

Мысль о дочери заставляет меня все-таки открыть глаза и потянуться за телефоном. На нем без пяти восемь, а еще три пропущенных от Милены. Видимо, проверяла, жива ли ее подруга-самоубийца.

И… одно новое сообщение.

Сердце замирает. Номер незнакомый.

О Боже, это тот самый факир? Он нашел меня?

Но смс оказывается сухим и деловым: «Татьяна, доброе утро. Напоминаю о собеседовании в 10:00. Офис „Тристар Групп“, этаж 18. С уважением, Егор Ежов».

Ежов. Муж моей Мильки, за которого она счастливо вышла замуж и воспитывает двоих детишек.

Собеседование. «Тристар Групп». То самое, о котором Милена договорилась еще вчера утром.

Единственный лучик света после увольнения с прошлой работы. Где мне мягко намекнули, что частые больничные с ребенком «не соответствуют корпоративному духу».

Стереть бы сейчас из памяти еще и того факира… Хорошо, что это просто случайный парень из клуба, и я больше никогда его не увижу.

Сил нет, но я заставляю себя подняться с кровати.

Спасает стандартный ритуал: ледяная вода на лицо, чистка зубов, пока не пропадет противный привкус во рту.

Включаю кофеварку. Пока она булькает, иду в душ. Горячая вода смывает остатки сна, стыда и глупых надежд. Я стою под почти обжигающими струями, пока кожа не покраснеет, а голова не станет хоть немного яснее.

Завтрак — это целая операция по приведению себя в чувство.

Аккуратно взбиваю яйца со щепоткой соли, выливаю на раскаленную сковороду с маслом. Аромат петрушки и укропа бодрит.

Пока омлет жарится, режу на идеальные дольки помидорки черри и авокадо, выкладываю на тарелку рядом с хрустящим тостом. Это мой маленький акт сопротивления хаосу.

Порядок на тарелке — первый шаг к порядку в жизни.

Сажусь есть, и тут телефон оживает веселой мелодией. Видеозвонок от мамы. Глубоко вдыхаю, заставляю свои губы растянуться в улыбке и принимаю вызов.

— Мамочка! — раздается с экрана радостный голосок. Моя Женечка, моя вселенная. Ее темные волосы заплетены в два аккуратных хвостика, карие глаза, точь-в-точь мои, сияют. За ее спиной видна знакомая кухня мамы.

— Солнышко мое! Доброе утро! Как вы? — голос становится мягче и нежнее.

— Очень хорошо! Мы с бабушкой вчера пекли пряничных человечков! А один у меня получился кривой-кривой, и бабуля сказала, что он особенный, как из мультика!

— Правда? А глазурью их украшали?

— Да-а! Я себе на лбу сердечко нарисовала из розовой! Бабушка смеялась. А еще мы смотрели «Холодное сердце», и я нарисовала Эльзу. Хочешь, покажу?

— Конечно, хочу! — искренне улыбаюсь, глядя, как она лихорадочно ищет в кадре свой рисунок и подносит его к камере. Восторженный рассказ дочки о каждом элементе рисунка — лучшее лекарство.

— Мам, а когда ты меня заберешь? — ее личико становится серьезным. — Я уже собрала сумку.

— После обеда, рыбка, я обещаю. Как только закончу важные дела. У мамы сегодня собеседование на новую работу.

— Ты получишь эту работу?

— Постараюсь изо всех сил. Чтобы мы могли чаще ходить в зоопарк и покупать тебе самые красивые фломастеры.

— У тебя все получится, мама! Ты самая лучшая и умная! — она говорит это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня наворачиваются слезы. Но теперь это слезы радости.

— Спасибо, родная. Целую крепко-крепко. Передай бабушке. Я люблю тебя.

— И я тебя люблю!

Экран гаснет, а я еще несколько минут сижу с глупой улыбкой, доедая омлет. Вера моей малышки заряжает меня силой, которой не было пять минут назад.

Сегодня вечером Женечка будет дома. Это главное.

Теперь сборы.

Борьба с собой начинается у шкафа. Что надеть на собеседование в такую серьезную компанию?

Что-то деловое, но не унылое. Что-то, что скажет: «Я профессионал, но во мне еще есть жизнь».

Выбираю темно-синие брюки, которые сидят безупречно, и сложную блузку с запахом и рукавом-фонариком нежного песочного цвета. Она мягко струится, скрывая то, что надо, и подчеркивая пышную грудь.

Туфли на невысоком каблуке — практично и элегантно. И, конечно, мой тайный арсенал — ярко-красная помада. Броня готова.

Выхожу из дома. Воздух прохладный и бодрящий. По дороге к метро я даю себе последние наставления.

Все, Таня. Точка. Карантин на мужчин объявляется навсегда.

Никаких романов, никаких свиданий, никаких разбитых сердец.

Только работа. Только карьера. Только Женечка.

С сегодняшнего дня ты начинаешь жизнь с чистого листа. И никто, слышишь, НИКТО не сможет тебя остановить!

Вздергиваю подбородок выше и увереннее шагаю по направлению к станции метро. К новой жизни.