Босс для булочки. (Не)Случайная встреча

Таня

Проверяю помаду в крошечной сумочке десятый раз.

Идеальный алый цвет, моя тайная суперсила. Платье в цветочек, новое, облегающее, но такое удобное. Я чувствую себя… почти уверенно. Почти.

Дочь у мамы, впереди горячий вечер. Я приехала немного раньше, так уж получилось. Надеюсь, Тошу долго ждать не придется. Немного нервничаю.

Антон. Мы встречаемся уже три месяца. Это много. Для меня целая вечность. Он совсем другой: не шпыняет меня взглядом в кафе, не пялится на каждую проходящую худышку.

Таксист высаживает меня у нашего места у озера. Передаю ему купюру, он кивает и уезжает, оставляя меня одну в наступающих сумерках.

Сердце ёкает. Тошина машина уже тут. Припаркована в знакомом месте. И… в ней кто-то есть. Он не один. Подхожу ближе, шлепая по пыльной обочине в своих лучших туфлях на высоченных каблуках.

И застываю. Руки сами сжимают ремешок сумочки так, что вот-вот хрустнут.

Он. И какая-то… девочка. Худющая. Совсем юная. И они… они вцепились друг в друга так, что стекло, кажется, запотело от их страсти. Во рту пересыхает, а живот скручивает от шока.

Подхожу к двери машины. Ноги ватные, каблуки вязнут в грунтовке. Стучу по стеклу костяшками пальцев. Звук такой жалкий, крошечный.

Антон вздрагивает, отрывается от ее губ. Его глаза, сначала мутные от возбуждения, распахиваются в ужасе. Он отскакивает к своему окну, будто я привидение. Что ж, сейчас им и стану.

Он приоткрывает дверь.

— Таня… Я не ожидал… Ты рано…

— Да что ты! — вырывается у меня, и голос дрожит. Я всеми силами стараюсь, чтобы он звучал твердо и даже немного насмешливо. — Антон, сам расскажешь? Или мне самой догадаться? Хотя… я же все видела своими глазами.

Худышка на пассажирском сиденье пытается сделать вид, что поправляет майку. Ее щеки пылают. Стыдно? Вряд ли.

— Таня, давай не будем… Это Лиза, моя стажерка. Мы просто…

— Просто обсуждали квартальный отчет? Сплетая языки? Очень продуктивно! Информационные импульсы, наверное, напрямую в мозг передавали? — я вкладываю в слова всю свою язвительность, чувствуя, как затаенная боль превращается в отточенные лезвия сарказма. Самоирония — мой щит. Всегда был.

Антон тяжело вздыхает, будто от непосильной ноши. Его лицо искажается брезгливым раздражением, маска учтивого кавалера окончательно спадает, обнажая настоящее — самодовольное и наглое.

— Ой, прекрати, Таня, не устраивай тут дешёвых драм, — его голос становится снисходительным, язвительным. — Смотри на вещи трезво. Ты же взрослая, умная женщина. Вроде бы. — Он нарочито медленно, оценивающе оглядывает меня с ног до головы, и его взгляд задерживается на моих бёдрах. — Мать-одиночка. С ребёнком на руках. Если говорить лаконичнее, РСП! Разведенка с прицепом.

От этих слов меня будто обваривают кипятком.

— При чем тут Женечка? — шиплю я.

— При том, что надо быть реалисткой! — он повышает голос, и Лиза-стажерка ежится. — Сказки про принца на белом мерседесе уже пора бы сдать в макулатуру! Я твой последний шанс, толстушка, и ты это прекрасно знаешь! Кому ты вообще нужна такая? Я всегда любил худых, это просто… так вышло.

«Толстушка».

В устах другого человека это могло бы звучать мило. В его как плевок. Воздух перестает поступать в легкие. Весь мир сужается до его самодовольного лица.

Последний шанс.

Всегда любил худых.

Каждая фраза, словно лезвие. Острое, отточенное. Но я не дам ему увидеть, как глубоко он режет. Ни за что!

Делаю глубокий вдох. Выпрямляю спину.

— Знаешь, Антон, так даже проще, — говорю я, и голос мой звенит ледяной ясностью. — Очень вовремя открыл мне глаза. А то я даже не представляла, какое ты самовлюбленное ограниченное ничтожество. Мой последний шанс? — фыркаю. — Да ты лишь очередная ошибка, которую я исправлю.

Он открывает рот, но я уже поворачиваюсь к девочке в салоне.

— Лиза, милая, — говорю сладким ядовитым голосом. — Поздравляю с победой. Правда, трофей уже сильно подержанный и с кучей дефектов. Но тебе, как я вижу, и такое сойдет.

Разворачиваюсь и иду прочь. По грязной обочине, на своих дурацких каблуках, которые впиваются в землю.

Не вызываю новое такси сразу. Мне нужен воздух.

Нужно пройтись. Шаги твердые, ровные, хотя сердце колотится как сумасшедшее.

Я королева. Я победительница. Пусть и со сломанной короной, но все же.

Захожу за поворот, где бывший уже не видит меня. И только тогда по щекам начинают течь предательские горячие слезы. Гнева. Унижения. Боли.

Останавливаюсь, опираюсь о ствол сосны и с силой вытираю щеки. Нет! Нет! Я не доставлю ему этого удовольствия. Не буду реветь тут, как девочка.

Трясущимися пальцами достаю телефон. Заказываю новое такси. Ждать пятнадцать минут. Отлично! Как раз время прийти в себя.

И я иду. Гордо. Высоко подняв голову. По этому глухому лесу, в темноте, на своих невероятных каблуках.

Я могу упасть. Могу сломать каблук. Но я не сломаюсь.

Набираю номер подруги Катьки.

— Таня! Привет! Ты где? — сразу слышится ее бодрый голос.

— У меня идея, — говорю я, давясь комом в горле, но заставляя свой голос звучать решительно. — Едем в клуб. Тот самый, только открывшийся!

— Что? Тань, у тебя все в порядке? Ты плачешь?

— Нет. Я просто… поняла, что сидеть и грустить в четырех стенах — худшая идея на свете. Так что встречаемся у «Ангара» через час. И да, — добавляю, глядя на свое заплаканное отражение в экране телефона. — Я слышала, там по вечерам классные фаер-шоу. Это сейчас именно то, что мне нужно…