Глава 4. Восемьдесят семь дней

Я в последний раз посмотрела на отель.

Медленно подняла взгляд вверх, пересчитала этажи и поймала себя на мысли, что пытаюсь угадать, за каким именно окном сейчас находятся они.

Потом перевела коробку передач в drive и уехала.

Когда я вернулась домой, солнце уже опускалось за линию небоскрёбов.

Где-то в переулках начинали хлопать первые петарды.

Нью-Йорк стремительно входил в новогоднюю ночь.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Дэнни.

Моего бывшего соседа по колледжу.

И единственного человека, которому я доверяла настолько, чтобы попросить о подобном.

Теперь он работал частным детективом.

«Я достал всё, что ты просила. Читай в спокойном месте. И ради Бога, Клара — не натвори глупостей».

Я села за кухонный стол и открыла файл.

Досье было безупречным.

Дэнни всегда работал именно так.

Подробно.

Точно.

Без сантиментов.

Сиенна Валенти.

Родилась в четырёх кварталах от поместья Маркетти.

Один возраст с Лукой.

Одна приходская школа с детского сада до восьмого класса.

Потом — одна элитная подготовительная академия.

Я листала страницы.

Фотографии.

Двое детей, растущих бок о бок.

Беззубые улыбки на празднике первого причастия.

Одинаковая школьная форма на ступенях академии Святого Игнатия.

Фотография с выпускного бала.

Рука Луки лежит у неё на талии с той спокойной уверенностью мальчика, которому никогда в жизни не говорили «нет».

Я почувствовала, как внутри становится холодно.

И чем дальше я читала, тем холоднее становилось.

Семьи были связаны десятилетиями.

Маркетти и Валенти.

Старые деньги и старая сила.

Согласно заметкам Дэнни, их помолвка обсуждалась ещё до того, как им исполнилось восемнадцать.

Потом отца Сиенны обвинили по федеральному делу.

Фамилия Валенти в одну ночь превратилась в токсичную.

Её отправили в Милан переждать скандал.

Помолвка исчезла.

Лука остался в Нью-Йорке.

А через три года женился на мне.

Я сглотнула.

Следующая строка в отчёте была выделена жирным.

С отметкой времени.

И ссылкой на гостиничную базу данных, о способах доступа к которой я предпочла даже не задумываться.

«Первое документально подтверждённое возвращение Сиенны Валенти в США — через восемьдесят семь дней после свадьбы Клары и Луки Маркетти».

Ниже:

Waldorf Astoria.

Люкс, забронированный через подставную компанию, связанную с Marchetti Holdings.

Я смотрела на цифру «87» так долго, что она перестала быть числом.

Она превратилась в приговор.

Восемьдесят семь дней.

Именно в ту новогоднюю ночь я сидела на этом диване в новом платье, которое купила непонятно для кого.

Ела китайскую лапшу прямо из коробки.

Смотрела на беззвучный телевизор, где толпа на Таймс-сквер отсчитывала последние секунды года.

Лука позвонил в двенадцать пятнадцать.

«Прости, малыш. Дядя Антонио зажал меня на два часа. Ну ты же знаешь семью».

А я…

Я сказала, что всё нормально.

Сказала, что люблю его.

И уснула счастливой только потому, что он вообще вспомнил обо мне.

В то время как она была с ним.

В том самом люксе.

За который, как выяснилось теперь, косвенно заплатила и я тоже.

Потому что каждая заработанная компанией Маркетти сумма стояла на фундаменте из моего молчания.

Я закрыла файл и медленно положила телефон на стол.

Потом встала.

Подошла к шкафу в коридоре.

И достала чемодан.

Самым страшным оказалось не собирать вещи.

Самым страшным оказалось то, как мало у меня этих вещей было.

Сначала одежда.

Большая часть — та, что принадлежала мне ещё до брака.

Старые пиджаки.

Потёртые джинсы.

Зимнее пальто со сломанной молнией, которое я всё собиралась заменить.

Лука никогда не предлагал купить мне что-то новое.

Иногда он окидывал взглядом мою одежду и говорил своим ровным, идеально контролируемым голосом:

— Тебе стоит обновить гардероб.

Но за этими словами никогда не следовало:

«Поехали выберем».

Или:

«Вот карта».

Нет.

Просто сухое замечание, повисающее в воздухе.

Как оценка.

Как диагноз.

Я достала старую камеру, купленную с рук в год нашей свадьбы.

Тогда мне казалось, что я буду фотографировать нашу жизнь вместе.

Карта памяти почти пустовала.

Последним я вытащила фотоальбом из нижнего ящика тумбочки.

Тонкий.

Дешёвый.

Такие продаются в аптечных магазинах рядом с рамками и батарейками.

Я села на край кровати и открыла его.

Свадебные фотографии лежали ближе к концу.

Я — в белом.

Он — в чёрном.

Фотограф поставил нас под аркой из бледных роз.

На снимке я смотрела только на Луку.

А Лука…

Лука смотрел чуть мимо меня.

Будто видел что-то другое.

Или кого-то другого.

Была фотография обмена кольцами.

Я разглядывала наши переплетённые руки с такой открытой, чистой надеждой, что теперь от этого взгляда становилось физически плохо.

А выражение лица Луки, идеально пойманное объективом…

Нет.

Это было не счастье.

И даже не волнение.

Скорее смирение.

Последняя фотография — селфи в этой квартире в ночь свадьбы.

Моя рука вытянута вперёд.

Его рука лежит у меня на плече.

Я улыбаюсь так широко, будто выиграла целую жизнь.

А Лука улыбается только губами.

Его взгляд снова проходит мимо камеры.

Мимо меня.

Мимо комнаты.

Мимо всего.

Я закрыла альбом и положила его в чемодан.

Теперь я видела это отчётливо.

Это всегда было там.

На каждом снимке.

В каждом взгляде.

На каждом празднике.

Просто я слишком долго отказывалась понимать язык, на котором мне всё это говорили.

Я никогда не была человеком, к которому Лука Маркетти хотел возвращаться домой.

Я была временным решением.

Заплаткой.

Удобным выходом из ситуации, которая исчезла через восемьдесят семь дней после свадьбы.

Я застегнула чемодан и набрала Дэнни.

— Прочитала? — сразу спросил он.

— Да.

Мой голос звучал удивительно спокойно.

— Мне нужен адвокат по разводам. Хороший. И быстро. Кто-то, кого не пугает фамилия Маркетти.

На линии повисло молчание.

— Клара… Он Маркетти. Ты понимаешь, во что ввязываешься?

— Я прекрасно понимаю, во что ввязываюсь. Именно поэтому всё нужно закончить до того, как он поймёт, что я вообще собираюсь уходить.

Дэнни долго молчал.

Потом осторожно спросил:

— А имущество? Вы семь лет женаты. Ты имеешь право на половину…

— Нет.

Я перебила его сразу.

— Я ухожу чисто. Квартира, машины, счета — всё это деньги Маркетти. Я пришла в этот брак ни с чем. Так же и уйду.

— Ты уверена? Он изменял тебе семь лет. Любой судья в Нью-Йорке…

— Мне ничего от него не нужно.

Я закрыла глаза.

— Единственное, что мне нужно от Луки Маркетти, — это вернуть свою фамилию.

Через три часа документы пришли мне на почту.

Чёткие.

Холодные.

Безупречные.

Адвокат, которого нашёл Дэнни, составил их как хирургический инструмент.

Ничего лишнего.

Ни одной слабой строчки.

Ни одного места, за которое могли бы зацепиться юристы Маркетти.

Я подписала каждую страницу.

Прикрепила документы к письму.

Ввела личный адрес Луки.

И долго смотрела на пустое поле сообщения.

Потом напечатала всего семь слов:

«С Новым годом.

Давай закончим это».