Глава 4

Аслан

Утро выдалось на удивление спокойным. Я сидел за столом и писал отчёт по закрытому делу. Последние две недели были тяжёлыми, я приходил домой едва ли не за полночь. Начальство торопило с раскрытием: не каждый день у нас иностранного туриста в гостинице убивают.

Когда закончил работу над документом и поставил последнюю точку, расслабленно потянулся и зевнул. Телефон внезапно заорал знаменитую песню Тото Кутуньо. Нравится мне старая итальянская эстрада, ничего не могу с собой поделать.

На экране высветился номер Джамаля, моего школьного друга. Я поспешил ответить, и мы поздоровались.

— Звонишь в такое время, ты не на работе? — беспечно спросил я.

— Взял отпуск на неделю, устал, сил никаких нет. Гуляю по набережной.

— Кто бы мне отпуск дал. Но ты же не просто так меня беспокоишь?

— Я тут видел твою сестру с девочками на набережной, у лотка с мороженым. Гуляет как ни в чём не бывало. У вас же траур, брат. Присмотри за ней, а то люди шептаться начнут.

— Спасибо, Джамаль, что предупредил. Я поговорю с ней. Сам знаешь, какая у меня работа: сегодня затишье, а завтра могу ночью домой приехать, — со вздохом ответил я и почесал густую неухоженную бороду.

— Удачи на службе, Аслан, — сказал друг и отключился.

Джамаль бывал у нас дома, Амину хорошо знает, поэтому и узнал её сразу. Она гуляла с подругами, никто не запрещает, но не во время же траура.

Я позвонил сестре, но её телефон оказался неактивен. Ещё раз набрал — и опять ничего. Неужели она не в поликлинику ходила, а что-то натворила?

— Камиль, время обеда скоро. Я съезжу домой. Обещаю не задерживаться, — сказал я сослуживцу, хватая со стола ключи от машины.

— Хорошо. Если что-то случится, я позвоню.

— Слушай, у нас с утра тишина. Ты сейчас накаркаешь, и понесётся. Молчи лучше. Всё, я уехал, — вскочил со стула и быстрым шагом пошёл на выход.

Когда сел в автомобиль, рванул со стоянки и поехал на предельной скорости. Если сестра от рук отобьётся, люди скажут, что я за ней уследить не смог. Мне её ещё замуж выдавать.

В последнее время я и без того уставший и нервный, не хватало ещё и с Аминой отношения выяснять. Обычно она послушная, но что произошло сегодня? Если уж так хотелось пообщаться с подругами, могла бы их к нам позвать.

Когда приехал домой, не стал загонять машину во двор, припарковал у ворот. Поем, быстро поговорю с Аминой о её недопустимом поведении и поеду в отдел.

Калитка и дверь дома были заперты на ключ, сестра ещё не появлялась. Я со злости стукнул кулаком по косяку, потом отпер замок и зашёл. Заглянул на кухню и нахмурился. Она даже не готовила. Ну, Амина, появись только дома.

Снова вышел на улицу, встал у старой хурмы и стал ждать, закурив сигарету. Наконец послышался звук подъезжающей машины, а через пару минут во дворе появилась Амина.

— Ты дома так рано? — спросила она дрожащим голосом.

Я смотрел на неё и пытался понять по лицу, что ещё могла натворить эта девчонка, кроме прогулки по набережной. Амина посмотрела на меня испуганно, словно я готов её ударить. У нас в семье такое не принято, лучше морально поставить девушку на место.

— Я-то дома, — ответил тихо, разделяя слова. — А вот где шляешься ты, Амина?

— Из больницы приехала, ты же сам отпустил, — промямлила она, теребя ремень сумочки.

— Из больницы, говоришь? — спросил я, сделал последнюю затяжку и затушил окурок о жестяную банку, прикрученную к забору.

— Да, Аслан, я только от врача.

Сестра пытается казаться спокойной, но голос дрожит, и сразу видно, что врёт. Это невероятно бесит, потому что я органически не выношу лжи. Ладно подозреваемый на допросе пытается юлить и выгородить себя, но от Амины я подобного не ожидал.

— А врач у нас теперь на набережной принимает? Мне люди звонят, Амина! Мне говорят, что моя сестра через месяц после похорон родителей по набережной гуляет! Ты меня перед всем городом опозорить хочешь? — ледяным тоном сказал я, подходя к ней ближе.

Амина опустила голову и вздрогнула. Она знает мой характер. Я могу долго терпеть, но если срываюсь, то меня уже не остановить.

— Мы с Алиёй и Заремой просто посидели у воды! В чём моя вина? Я больше не могу так жить, Аслан! Дома гробовая тишина, интернет под запретом, выходить никуда нельзя. Месяц так живу! Только и делаю, что варю тебе еду и стираю рубашки. Тебя же практически нет дома, мне даже поговорить не с кем, — возразила сестра.

Впервые почувствовал в её голосе отголоски бунта. Как она может сейчас такое говорить? Если бы сестра не жила здесь с рождения, я бы ещё понял, но у нас обычаи с пелёнок в голову вбивают. Ещё и подружки у неё на поводу пошли, а это уже не к добру. Кто-то узнает, скажет, что Амина честных девушек сбивает с правильного пути.

— Закрой рот! — заорал я, выйдя из себя. — Ты что, вчера сюда жить приехала?! Ты не знаешь, как себя вести?! Может, я тебе запрещал в дом подруг приглашать?! Из дома без меня ты больше не выйдешь! Телефон сюда отдала!

Протянул руку. Увидел, как увлажнились глаза сестры, но не время сейчас показывать слабость. Если я жёстко не поставлю её на место, до беды останется один шаг.

— Я не могу без общения, Аслан, — всхлипнула она.

— Телефон, Амина. Не доводи меня до греха, не вынуждай отбирать его силой, — сказал я уже тише, но интонация оставалась прежней.

Сестра открыла сумочку и начала вынимать смартфон. Картонная коробка с таблетками выскочила и упала на землю, но Амина не стала её поднимать. Дрожащей рукой она протянула мне телефон и неожиданно заявила:

— Я хочу серьёзно поговорить, Аслан, это важно.

— Вечером приду домой и поговорим. Сейчас дай мне остыть. Свари быстро пельмени, я пообедаю и поеду в отдел.

Амина подобрала лекарства и помчалась в дом. Я снова достал сигарету и медленно поплёлся следом за ней. В следующем году, ближе к лету, начну искать ей подходящего жениха. Чем быстрее она выйдет замуж, тем лучше, но сейчас не время для свадьбы.

Разумеется, сестра имеет право влюбиться, но тогда я лично посмотрю, из какой семьи её избранник. У меня есть возможность разложить жизнь любого человека по полочкам, от полицейского мало что можно утаить.

Амина

Сегодня брат приехал вовремя, как какой-нибудь клерк из офиса. Мне даже не верится, что он так рано дома и поужинает со мной.

Накрыла на стол под навесом из винограда. Брат расслабленной походкой подошёл ко мне, зачем-то понюхал гроздь.

— Виноград скоро поспеет, нужно сделать сок на зиму. А ещё давно долму не делали, — сказал Аслан, садясь на лавку.

Я подавила раздражение в душе и села напротив него. Мама учила меня стоять у плиты с тех пор, как мне можно было смело доверить нож, но я так и не привыкла. Мне почему-то всегда казалось это добровольной каторгой. Когда гостила у бабушки Вали летом, видела, как девчонки резвятся во дворе, иногда целый день.

На меня поначалу смотрели косо: я в длинном платье, с платком на голове, но через пару дней мы всё же подружились. Мама отпускала к новым подругам, отец смотрел на это снисходительно. Я же отчаянно завидовала Кате, чьи волосы развевались на ветру, или Наде, которая носила стрижку почти как у мальчика и могла гулять в шортах.

— Хорошо, приготовлю долму, — сказала я с нарастающим раздражением.

— Я поставил твой телефон на зарядку. Ты настолько беспечна, что позволила ему разрядиться. Я тебе звонил перед тем, как приехать домой на обед. Зачем тебе телефон, Амина, если он выключен? — суровым тоном произнёс брат и посмотрел на меня исподлобья.

— Я хотела поговорить, Аслан… — начала осторожно.

— Не сейчас, дай спокойно поесть. После ужина жду в кабинете отца. Дядя Фархад попросил найти для него какие-то документы.

Я кивнула и продолжила есть. Спорить бесполезно: если брат что-то решил, то обязательно сделает, моего мнения, как всегда, спрашивать не станет.

После того как помыла посуду, я зашла в кабинет отца. Аслан сидел в его кресле и перебирал какие-то бумаги.

— Нашёл, отлично. Садись, Амина, говори, что хотела.

Я покосилась на свой телефон, лежащий на столе, потом на брата. Тот выглядел сейчас расслабленно, и его голос был спокойным, даже ласковым.

— Аслан, бабушка и дедушка зовут меня к себе, — смело сказала я, глядя ему в глаза.

— Это хорошо. Погостишь у них до конца траура. Семья дяди Фархада тоже будет рада тебя видеть. Завтра перед работой отвезу тебя к ним.

Пожилые родители моего отца живут с его братом, моим дядей, но я сейчас вовсе не о них говорила. Почувствовала, что всё же начинаю нервничать, но головы не опустила.

— Ты не понял, я говорю об Ильиных. Хочу перевестись в институт в тот город, где они живут. Бабушка сказала, что они с дедом приняли решение завещать мне квартиру, если я перееду жить к ним.

— Твоя мать отказалась от своих корней, когда приняла нашу веру и вышла за нашего отца. Я пригласил родителей Ясмины на похороны, потому что по-другому нельзя. У тебя нет там родни, Амина.

— Валентина — моя бабушка, Иван — дедушка! — возразила я громко.

— Твоя кровь — здесь, Амина, — Аслан сказал это сквозь зубы, и я невольно поёжилась от его тона. — Отец умирал у меня на руках. Его последнее слово было о тебе. Он доверил мне твою честь и твою жизнь. Если я отпущу девятнадцатилетнюю девчонку одну за тысячи километров отсюда, предам память отца. Ты остаёшься со мной. Я найду тебе достойного мужа из хорошего рода, который позаботится о тебе. Больше никогда не заводи со мной разговоров об отъезде. Я не запрещаю тебе общаться с Ильиными, но только по телефону.

Аслан поднялся, давая понять, что разговор окончен. Я осознала, что больше не могу молчать. С меня хватит. Что бы ни случилось, рано или поздно я уеду отсюда. Тоже вскочила со стула и начала говорить на эмоциях, активно жестикулируя:

— Я понимаю, что отец оставил фирму тебе. Ты сам сказал, что продаёшь долю отца дяде. Мне как дочери тоже положено наследство. Скорее всего, папа оставил мне деньги. Пройдут положенные полгода, я заберу их и уеду. Ты меня не остановишь, Аслан. По закону нашей страны я совершеннолетняя.

— А ты не подумала, что скажут люди, наша родня?! Что я дал клятву отцу и не смог сдержать слова?! Это позор на весь род, Амина! — рявкнул брат.

— Мне плевать, что скажут люди! Я хочу уехать, жить как другие женщины, ходить в чём пожелаю, делать карьеру! Рожать детей тогда, когда буду готова, а не когда прикажет муж!

Я впервые кричала на брата. Видела, что он приходит в бешенство, но не останавливалась. Я готова была до конца отстаивать свою правоту и мечты.

— Уедешь через полгода? — к удивлению, Аслан не стал орать в ответ, сказал всё холодным тоном, но я видела, что его взгляд полыхает яростью. — Билет до бабушки хоть будет на что купить? На, читай завещание отца.

Он вынул из ящика стола бумагу и положил на столешницу. Это было самое настоящее завещание, составленное у нотариуса по всем правилам. Я читала его, и слёзы наворачивались на глаза. Мечты рухнули в один миг, словно замок из песка, который смыла прибрежная волна. Я плюхнулась на стул и прошептала потрясённо:

— Нет, отец не мог со мной так поступить... Аслан, скажи, что это ошибка? Папа всегда говорил, что любит меня. Он не мог...