Глава 1. Рая

— Рая! Райка! С наступающим Новым годом! — орет мне в ухо Кристинка. Громкая и яркая, полная противоположность мне, что, кстати, никогда нам не мешало дружить.

— И тебя, родная. Где ты сегодня? Зайдешь?

— Вряд ли, малая, у нас сегодня крутое мероприятие для самых влиятельных людей города. Мой пусик купил мне такооооое платье… Сейчас пришлю тебе, заценишь… — она тут же присылает селфи, а я ставлю много сердечек в знак восхищения. Никогда не перестану удивляться ее красоте. Неудивительно, что ей делают такие подарки. — Ну, что скажешь?

— Ты крутая…

— Ты тоже могла бы… Я могу тебя кое с кем познакомить. Он, конечно, не такой красавец, как мой Адам…

— Нет, Кристин, это не мое, сама знаешь.

— Дура ты. Опять одна будешь отмечать?

— Мне и так хорошо. На работе было слишком много людей. Сегодня был тяжелый день. Почему-то под Новый год множество отравлений у питомцев. Мне сегодня даже игуану приносили.

— Не рассказывай мне про эту гадость… Все, я полетела, меня зовет мой пусик.

Пусик… Последние пару месяцев она постоянно про него говорит, но я ни одной фотографии не видела ни в одной социальной сети. Она словно прячет его от всего мира, чтобы оставить для себя. Ну и правильно, свое сокровище нужно никому не отдавать. Хотя, на мой взгляд, она торопится...

Я убираю телефон, продолжая нарезать салат. Когда встречаешь Новый год одна, много готовить не обязательно. Но Оливье, мандарины, шампанское и «Ирония судьбы» как дань памяти умершим совсем недавно родителям всегда будут моим сокровищем, которое пока просто не с кем делить. Иногда я думаю взять ребенка из детского дома, как когда-то меня, но пока что я каждый день в клинике и не могу оттуда вырваться даже на один выходной.

Вот и сегодня я лишь встречу Новый год, лягу спать, а завтра с новыми силами встречать самых верных друзей и их хозяев.

Еще нет и десяти, когда мне пишет Толя. Это уже стало традицией, обоюдное поздравление в Новый год. Знак того, что прошлое осталось в прошлом. Что я простила ему измену, что я пошла своим путем в добровольное одиночество. Я даже рада, что случилось все до нашего первого секса, что он открыл свою гнилую натуру гораздо раньше.

Ближе к полуночи начинают написывать мои коллеги по клинике, можно сказать, подчиненные, но больше взрослые наставницы. И каждая желает одного и того же — богатого жениха. И это при том, что три из четырех сами в разводе.

Нет, вы не подумайте, я не из тех, кто верит в принца на белом коне, меня бы устроил электрик, который бы починил плафон в ванной или сантехник, который устранил бы вечную течь в унитазе. А еще лучше строитель, который смог бы починить дверь и дверцы в кухонном гарнитуре. Да можно и таксиста, который бы смог возить меня для закупки товаров. Богатого мне не надо. Я так и не смогла принять образ жизни, который вел Толя. Слишком фривольный, слишком легкий. Я как-то привыкла, что ради куска хлеба нужно трудиться.

Надеваю звезду на елку, смотря на фотографию, как в детстве делала это с рук отца. Смахиваю набежавшую слезу и иду надевать праздничное платье. Оно простое, белое. Его еще мама мне на выпускной шила. Сверху любимый джемпер, в который кутаюсь, как в теплое одеяло. Веет холодом, и я закрываю окно…

До Нового года остается совсем немного, когда люди уже начинают запускать фейерверки.

Этот адский шум заставляет напрягаться, так что я просто надеваю наушники и начинаю смотреть Лукашина, открывая себе шампанское и наливая бокал. Может, в следующем году смогу вырваться за город. Там точно будет тихо… Лукашин как раз едет по Петербургу в дом своей будущей суженой, когда я доедаю мандаринку.

Даже сквозь звуки фильма проскальзывают хлопки салютов. А еще странный звон. Буквально давящий на мозг.

Я снимаю наушники и удивленно застываю. Это в дверь звонят. Очень странно. Я точно никого не жду.

Но и не открыть будет странно, хотя всем своим нутром чувствую, что лучше просто затаиться, спрятаться и не идти в прихожую.

И чем ближе я подхожу к двери, тем сильнее ощущаю волнение. Словно дверь становится прозрачной, и я вижу толщу воды, которая затопит меня, стоит повернуть замок.

— Рая! Рая, открывай! Ну что ты там, оглохла?

Я все равно не могу пошевелиться. Кажется, если немного постоять, звуки стихнут, а я вернусь в свой уютный мирок.

Глупости, да? Надо открыть.

Подхожу к двери, смотрю в глазок, вижу и правда Кристинку в черной шубке. А рядом темное пятно, которое начинает приобретать мужские черты.

Поворачиваю два замка, снимаю цепочку и наконец распахиваю дверь. Кристина вихрем врывается вместе со своим пятном в прихожую. И пятно, в котором точно можно опознать мужчину, падает на пол, занимая почти все ее пространство.

— Кристин, я, конечно, рада…

— В него стреляли, — задыхается Кристина. — В скорую нельзя… Помоги.

Я открываю, закрываю рот… Дыхание перехватывает, когда и правда вижу на ее руках кровь, а мой идеально вымытый пол окрашивается красным.

— Я же не врач… Я ветеринар, Крис.

— Какая разница. Нужно просто поддержать его тут, подлатать. Рай, ты обязана помочь.

Обязана? Кому? Мужчине явно бандитской наружности, ориентировки на которого наверняка висят по всем полицейским участкам.

Или Кристине, которая за пару лет только звонила, но ни разу не зашла. И ведь запомнила адрес… Хотя была тут последний раз еще до смерти родителей.

— Рай…

Я бы выгнала их прямо сейчас, потому что все внутри меня кричит, что нужно держаться от них подальше. Особенно от него. Опускаю голову, рассматриваю крепкое мужское тело, острые как бритва черты лица. Нужно просто выгнать, но если он вдруг умрет или убьет Кристину, я просто не смогу с этим жить.

— Я помогу, но потом вы уйдете.

— Хорошо, конечно, уйдем, — кажется, Кристина готова на все, лишь бы спасти своего пусика. Если это он. А это он, судя по угрожающему виду, даже учитывая его состояние. Я примерно понимала, в какую компанию она попала, но отговаривать не спешила. Кристина если что-то решила, то ее бесполезно убеждать.

— Ну что стоишь? Надо его на диван отнести.

Сажусь на корточки, Кристина пытается делать так же. Тащить эту бессознательную тушу. Боже, какой же тяжелый. И огромный. Явно выше Кристины, а она на голову выше меня.

Наконец, с трудом, но мы заталкиваем мужчину в гостиную. Я стелю на диван клеенку, потом несколько простыней.

— Мы его не поднимем, — говорю очевидную вещь, бью несколько раз по грубой щеке, задевая растительность, даю понюхать чеснок со стола. Ну давай же… — Мужчина.

— Адам, — подсказывает ревущая Кристина, размазывая свой красивый макияж по всему лицу. — Его зовут Адам.

— Адам, вам нужно подняться на диван, напрягите, пожалуйста, вашу бандитскую тушу.

— Что-то ты не слишком вежливая для ветеринара, — пыхтит мужик, но делает как велено, опираясь на меня всем весом.

Как-то привели мне огромного алабая, вот по весу примерно тоже. И пыхтел так же. Пах, правда, лучше. Наконец, он падает на диван.

— Его нужно раздеть.

— Зачем? — Кристина распахивает глаза.

— Не полностью. Стреляли явно в грудину, надо все открыть. Давай, Кристин, я пока все подготовлю.

Я достаю аптечку, несу в гостиную, где Кристина неуклюже стаскивает со своего бандита куртку, рубашку. Пуля явно застряла, придется доставать.