Главы
Настройки

Глава 4.1

В четверг Татьяна меня опять удивила. Первая половина дня прошла без каких-либо видимых изменений. Я неотрывно следил за ней в ожидании хоть малейших признаков возрастающего напряжения, но ... ничего.

После обеда она отправилась в аэропорт – дорогого гостя встречать. На такси, естественно. Как же я не люблю эти такси! Общественный транспорт намного удобнее. Когда она заходит в маршрутку, например, дверь закрывается не сразу – всегда есть время вслед за ней проскользнуть. А как мне в такси нырнуть, если у меня перед носом дверь захлопнулась? Не бежать же мне за машиной всю дорогу! Остается только на крыше пристроиться, зубами за нее цепляясь, чтобы ветром не сдуло, как Джеймс Бонд какой-нибудь! Очень неудобно. На обратном пути легче будет: когда таксист пойдет чемоданы в багажник загружать, дверь свою он точно открытой оставит. Мне-то пары секунд хватит, чтобы внутрь забраться. О, повезло. Татьяна взялась за ручку двери у заднего сиденья, открыла ее, и в этот момент у нее с плеча съехал ремешок сумки. Она замешкалась, поправляя его, – женщина приостановится, поправляя сумку, даже если дорогу на красный свет перебегает – и я проскочил в машину прямо у нее под носом. Она меня, конечно, не заметила, но почему-то передумала и села на сидение рядом с водителем. Ладно, я – не гордый, я и сзади поеду, все равно на лице у нее сейчас ничего не прочитаешь.

Таксист нам попался из серии любителей разговорного жанра. То ли он дома один живет – на работе выговаривается, то ли у них на фирме политика такая: молчание – неуважение к клиенту. Все темы перебрал, ни одну не забыл. Когда он перешел на дороги, и голос у него вдохновенно зазвенел, я перестал его слушать. Чтобы проникнуться его страстью, нужно водителем быть.

Лицо Татьяны мне не видно, голос водителя шумом прибоя в ушах раздается, посижу я лучше и подумаю о тактике боевых действий. Обычно я устраиваюсь так, чтобы видеть лицо Татьяны – только оно и подает мне сигналы о том, что она думает. Но во время всех встреч с Франсуа придется мне отыскивать такие наблюдательные пункты, с которых хорошо будут видны оба. Так, в такси на обратном пути проблем нет: они наверняка вдвоем на заднем сидении устроятся, значит, я сяду рядом с водителем, а там ... всего лишь обернуться, и – полный обзор. Во время переговоров... Эх, кабинет у шефа Татьяниного маловат, да их еще трое туда набьется ... сложновато. Ладно, как они там обычно размещаются? Шеф – за столом, естественно; Франсуа – перед ним, по другую сторону стола; Татьяна – сбоку (ей ведь, в основном, переводить, а не в переговорах участвовать нужно). Раньше в таких ситуациях я у двери оставался, Татьяну мне оттуда в профиль видно, Франсуа – со спины. Нет, со спины не пойдет. Значит, нужно мне где-то рядом с шефом пристроиться; оттуда я обоих хорошо рассмотреть смогу. Пока они здороваться будут, руки пожимать, я туда и проскользну. Так, дальше. От участия в культурной программе Татьяна наотрез отказалась, но Франсуа может ее в кафе куда-нибудь пригласить. Сможет ли она быстро придумать причину для отказа, да еще так, чтобы он не понял сразу, что она врет? Сомнительно. Скорее всего, в кафе мы таки пойдем. Лучше бы она рядом с ним села, мне так было бы удобнее, но это – вряд ли. Точно напротив него усядется, и тогда мне нужно устроиться сбоку, между ними, и буду я все время головой вертеть туда-сюда, словно за теннисным матчем наблюдаю. Ничего, зато оттуда я все и увижу, и услышу... А что это я сейчас слышу? Татьяна моя разговорилась?! Ты смотри, в разговор с таксистом вступила, поддакивает ему, замечания вставляет, разулыбалась даже. Опять ничего не понимаю. Это же подрывает всю мою теорию! Неужели я ошибся? Что же это она оттаяла перед встречей с Франсуа? Что же это я зря, что ли, планы стратегические строил? И если дело вовсе не в французе, то что же довело ее до этой бесчувственности? Так, а ну-ка заглянем, что нам лицо ее подскажет.

Ой, щекотно. Татьяна приоткрыла окно, и ворвавшийся сквозь него ветер отбросил прядь ее волос прямо мне в лицо. Какое странное ощущение. По своей воле я никогда так близко к ней не приближался – с расстояния в пару шагов обзор лучше. В битком набитой маршрутке мне не раз, конечно, случалось стоять совсем рядом с ней; но тогда я больше следил за тем, чтобы смягчить для нее все неприятности поездки в общественном транспорте в час пик. А вот сейчас ... как-то неожиданно. Не скажу, что неприятно – словно перышком по лицу провела – но неожиданно. Я замер на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Щекотно. Покалывание какое-то в щеке появилось. Заурчать хочется. И запах... Запах зеленого яблока. Это, кстати, ее любимый запах. У нее дома и шампунь, и мыло, и порошки-жидкости всякие для уборки так пахнут. Но это же – дома; там я к этому запаху уже привык, даже замечать перестал. А здесь ... опять неожиданно. Не просто провела по лицу перышком, от него еще и повеяло чем-то знакомым, почти родным. Жаль, что так быстро доехали.

Когда мы добрались до аэропорта, мне пришлось протискиваться за ней через переднюю дверь. И она – конечно – постаралась захлопнуть ее изо всех сил. Ну не понимают некоторые люди, что дверь машины нужно закрывать нежно и аккуратно! Может, там в ней кто-то застрял. Чуть ногу мне не отдавила. Еле вывернуться успел из-под руки таксиста, когда он потянулся и дернул дверь на себя. Как же я ненавижу эти такси! Каждая поездка – прохождение полосы препятствий.

А, рейс задерживается. Сейчас пойдет кофе пить. Так и есть. Ну, что ж, в кафе народу немного; сяду за соседний столик, присмотрюсь к ее личику, а то в такси, сбоку, так толком ничего и не разглядел. А ведь действительно оттаяла. Лицо задумчивое, глаза потеплели, уже не рентгеновские лучи в них ножами сверкают, а любопытство светится. Вот черт! Неужели не Франсуа все-таки? Может, ее работа заездила – каждый день туда и обратно, может, ей в отпуск хочется? Поехать куда-то, сменить обстановку, свежесть какую-то почувствовать? Не нравится мне эта мысль. До отпуска нам еще месяца три, если не четыре – что же она все это время от меня прятаться будет? Нет. Нет-нет-нет. Так я совсем веру в себя потеряю. Ладно, пару минут еще подождать. Сейчас проверим мою теорию.

Вот и рейс, наконец, объявили. Татьяна вздохнула и закрыла глаза. К чему же она готовится? Лицо ее вновь помертвело, и затем – медленно-медленно – на него выползла равнодушно-приветливая маска, которую обычно манекены носят. Так-так-так, кажется, теплее. Сейчас мы эту тайну раскроем – с ним ей по долгу службы отмалчиваться не удастся.

Появившись в проходе, в толпе пассажиров, Франсуа быстро обвел глазами встречающих и, увидев Татьяну, сверкнул ослепительной улыбкой. Он-то этой встрече был явно рад. И чего она напряглась? Улыбка у него действительно обаятельная, ею все лицо освещается, и сразу видно, что умеет человек жизни радоваться, умеет видеть в ней большое и светлое чудо, а неприятности всякие – это так, пустое. Так и хочется ему в ответ улыбнуться. Хотя, впрочем, если присмотреться... Так, с этой минуты я должен присматриваться и прислушиваться. Хм. То ли мне уже кажется Бог весть что – после двух дней-то немыслимых – то ли есть в этой улыбке предвкушение какое-то. С другой стороны, он по делу приехал, с предложениями – как я понял – новыми и интересными; может, о них-то разговор он и предвкушает. Ладно, подождем пока с выводами.

– Здравствуйте, Танья. – Она чуть замешкалась, мелькнуло что-то на лице. Господи, что она в этих двух словах нашла?

– Здравствуйте, Франсуа. Как прошел полет? – Голос ее прозвучал ровно, почти безучастно – стандартная, ничего не значащая фраза в начале разговора.

– Великолепно. Я очень рад снова видеть Вас. – Судя по его лицу, говорит он искренне.

– Я тоже. – Судя по ее лицу, не очень.

– Вы, как всегда – очаровательны.

Ну, все, сейчас начнется. Комплименты для Татьяны – как соринка в глазу; они ей взор затуманивают и шерсть на загривке взъерошивают.

– Благодарю Вас.

Смириться с тем, что ее считают привлекательной, не может; рявкнуть что-нибудь в ответ тоже пока – слава Богу! – не может, значит, сейчас увиливать начнет. Точно. Затараторила о плане проведения переговоров и подготовки к ним. И, похоже, настроена непреклонно придерживаться этого плана: все встречные предложения отсылает к шефу. Что-то я пока ничего необычного не заметил. Впрочем, был, пожалуй, один момент. Когда Франсуа поинтересовался, будет ли она присутствовать при его разговоре с шефом, опять у нее что-то в лице мелькнуло: губы чуть поджались, глаза чуть прищурились... Словно она ему сдачи в ответ на что-то дала. Нет, это просто немыслимо. Как же мне ей помочь, если я не понимаю, что происходит? Лучше бы уже разозлилась, чем все в себе держать. О Боже! Опять он об удовольствии от ее общества заговорил! Она, похоже, этого не ожидала – в конце делового разговора – нахмурилась, моргнула, уголком рта чуть дернула, бровью повела и, улыбнувшись одними губами, пошла к выходу.

Скачайте приложение сейчас, чтобы получить награду.
Отсканируйте QR-код, чтобы скачать Hinovel.