Главы
Настройки

Глава 2.9

А вот отложить переговоры с Татьяной мне не удалось. По крайней мере, надолго. И отреагировала она на появление наблюдателей именно так, как я и опасался. Скажите, пожалуйста, какая радость – в пределах ее досягаемости новый ангел появился! Извольте подать ей его на блюдечке, а она уж сама решит, с какой стороны его разделывать. Под орех. А то, что пятерым опытным небожителям, куда более знакомым с принципами небесных взаимоотношений, не удалось этот орех расколоть – так все понятно! У нее же просто руки еще не дошли мастер-класс нам всем провести!

Пришлось объяснить. Доходчиво, чтобы к восторгам больше не возвращаться. И о целях с задачами, и о секретности с неприступностью.

Ее тут же забросило в другую крайность. В такой панике я ее еще никогда не видел – даже в тот раз, когда мы впервые с Анабель встретились, и казалось, что речь идет о том, что она меня лишится.

Разумеется, паника Татьяны тут же воплотилась в план действий. Активный и детальный. Вот опять спасибо за доверие – оказывается, я просто так рядом сидел и ждал, когда же мне, наконец, расскажут, каким образом мне собственного сына из списка главных кандидатов в диссиденты вычеркнуть!

Дневник ее мне удалось спасти. Только потому, что даже ей пришлось признать, что у наблюдателя намного больше шансов зафиксировать факт уничтожения улики, если им будет заниматься она, постоянно рядом с Игорем находящаяся. Прямо тем вечером я у нее этот злополучный дневник и забрал и клятвенно пообещал завтра же сжечь его. По дороге на работу. Первым делом. В машине, чтобы меня никто не увидел.

Ну и ладно, соврал. И, хорошо, не в первый раз – что из этого? Когда у Татьяны бурлит воображение, да еще и подстегнутое самым настоящим ужасом, мне тоже приходится к радикальным мерам прибегать. Доводы рассудка не срабатывают. Не пробиваются к ее сознанию через истеричную завесу ее «Надо что-то делать!». В такие моменты с ней нужно полностью соглашаться и поступать по-своему. Главное – потом найти убедительные доводы, что все мои поступки прямейшим образом из ее же слов и вытекли.

Между прочим, я действительно собирался уничтожить ее дневник. После того, как прочту его, конечно. Но когда я его закончил… В перерыве между встречами, чуть на вторую не опоздал. Передо мной вдруг встала по-настоящему цельная часть жизни Игоря, которая проходила у меня за спиной, пока я на работе был. И начала этот дневник Татьяна в качестве подарка мне. И из каждой строчки в нем такая она на меня смотрела! И столько в нем обнаружилось доказательств, что она по-прежнему от меня то одно, то другое скрывает…

Одним словом, не поднялась рука. Так я и оставил его в машине, под своим сидением. Словно знал, что он мне еще понадобится…

Но в одном Татьяна оказалась безусловно права. Я тоже пару-тройку сайтов, посвященных развитию младенцев, перечитал, и не мог не признать, что Игорь не просто опережает описываемые там события, а с приличным ускорением. И Татьяна, похоже, вознамерилась любой ценой затормозить этот процесс – главными в ее лексиконе словами вдруг стали «Нет» и «Нельзя».

Я попытался поговорить с ним об этом… Я даже пример яблока ему привел – подчеркивая, что все новое нужно вкушать, не спеша, смакуя, растягивая удовольствие неоднократными повторениями. Я даже намекнул ему, что не все неведомое достойно того, чтобы набрасываться на него с просто таки неприличным восторгом аборигена при виде стеклянных бус. Вот и интерес ко всяким механическим диковинам хорошо бы забросить.

В ответ меня засыпало ярко-оранжевыми шипастыми загогулинами его удивления.

Растерявшись, я понял, что глобальный вооруженный конфликт меня не минует. Причем начнется он, как это всегда бывает, с небольших стычек местного значения. Татьяна начнет запрещать ему делать любые, несвоевременные с точки зрения человеческих светил, шаги по пути познания, он, будучи истинным сыном своей матери в плане непризнания авторитетов, будет стараться сделать каждый из этих шагов семимильным. Что никак уж не добавит нам всем шансов вырваться из-под бдительного ока наблюдателя.

И что мне делать? Убеждать собственного сына, что его любознательность должна руководствоваться осмотрительностью – чтобы он мне доступ к ней осмотрительно закрыл? Напоминать его матери, что чрезмерное давление лишь к противоположным результатам приводит – чтобы она мне мои же слова затем каждый день возвращала? Отлавливать наблюдателя и доказывать ему, что это лично у меня такой талантливый ребенок родился – чтобы он мне вызов в контрольную комиссию организовал за систематическое вмешательство в его работу, полную потерю контроля над подопечной и вообще чисто земную манию величия?

На чью же сторону мне становиться?

Ответ на этот вопрос я получил буквально через пару дней. И если бы мне кто-то до этого сказал, что я добровольно, в полном сознании и твердой памяти, стану на сторону технического прогресса, я бы сам на заседание контрольной комиссии попросился. С видеопрезентацией в качестве вещественного доказательства, с Тошей в качестве свидетеля и с убедительной просьбой ввести в качестве обязательного предмета в курс ангела-хранителя глубокое ознакомление с Интернетом. Поскольку именно последнему удалось обеспечить столь всем нам необходимый и постоянно в последние дни ускользающий мир и покой.

Возвращаясь домой в последующие за Марининым днем рождения вечера, я всякий раз заставал Татьяну на грани истощения. Игорь не на шутку раскапризничался – ни минуты в покое оставаться не хотел, дугой выгибался, верещал противным визгливым голосом, багровея от натуги.

– Только на руках немного успокаивается, – устало бормотала Татьяна. – И то, только если носить его по квартире. К гостиной все время тянется, головой вертит, руками в меня вцепляется и все время что-то вроде «Ала» говорит. Я уже все книжки с ним пересмотрела – что это он там запомнил – нет, только еще больше злится.

У меня сердце екнуло. В гостиной наблюдатели появились, больше ничего нового – может, он это незримое присутствие за новую игрушку принял и именно его теперь и требует?

Я присмотрелся к его сознанию – сейчас оно показалось мне мрачной, темной воронкой, неуклонно втягивающей в себя все им увиденное и периодически вспузыривающейся глухим раздражением.

– Может, у него что-то болит? – тревожно спросила меня Татьяна.

– Нет, когда ему больно, картинка в каком-то месте словно в узелок стянута, – рассеянно ответил я, пытаясь разглядеть непрерывно кружащиеся по стенкам этой воронки кусочки каких-то образов, никак не складывающихся в единое целое.

– Какая картинка? – задохнулась Татьяна. – Ты что… мысли его читаешь?

Я понял, что проболтался. Оставалось одно – изобразить этот факт настолько естественным, что о нем и упоминать раньше не стоило. И как можно более убедительным тоном.

– Да не то, чтобы мысли читаю, – небрежно пожал я плечами. – Скорее, его настроение ощущаю – как некую цветную картинку.

– А он твои тоже читает? – не поддалась Татьяна, и я прямо увидел по ее прищуренным глазам, как она сканирует в памяти все случаи нашего с Игорем поразительного взаимопонимания.

– Он меня лучше ощущает, – уклончиво ответил я. – И Тошу, между прочим, тоже – мы проверяли.

– Господи! – Татьяна закрыла лицо руками. – Проверяли они! Я же тебя просила! Мы же договорились, что больше никаких отклонений поощрять не будем!

– Я не знаю, что ты считаешь отклонением, – натянуто возразил ей я. – Он так только со мной общается. Тоша, к примеру, его вообще не чувствует – это мы тоже проверили. А то, что он ангелов различить может – так это даже к лучшему. Вот скажи мне, – насторожился вдруг я, – не было ли в эти дни такого, чтобы он вдруг замер и в одну точку уставился?

– Вроде, нет, – отняв руки от лица, воззрилась на меня Татьяна круглыми перепуганными глазами.

– О! – удовлетворенно кивнул я. – Значит, этот гад вынюхивающий даже в мое отсутствие незамеченным не подкрадется. Со временем мы Игорю объясним, что об этом умении болтать не стоит, и сами, я надеюсь, – многозначительно глянул я на Татьяну, – пример ему подадим. А пока дай-ка мне разобраться, чего он хочет.

Я снова повернулся к то ли уже притихшему, то ли тоже уставшему Игорю, пристально глядя ему в глаза. Скандалить он начал после Марининого дня рождения. Что же там нового появилось? Я принялся мысленно перебирать события того вечера. Марину с компанией можно в расчет не брать – их с места Игоря ему даже видно не было. Может, подарок Маринин..? Фу, слава Богу, нет, никакой реакции! Света с Сергеем тоже далековато от него сидели. Тошу с Галей он уже к тому времени видел. Даринка возле него весь вечер провела, Олежка пару раз подбегал…

Мрачная воронка в мыслях Игоря вдруг дрогнула и вывернулась наружу, словно цветок, переливающийся всеми цветами радуги, распустился.

– Дала, – отчетливо произнес он, чуть не всхлипнув от облегчения.

Я онемел. От обиды и глубокой несправедливости. Татьяна рассказывала мне, что он начал повторять за ней названия различных объектов, и я уже с нетерпением ждал, когда он нас с ней назовет – очень уж интересно было, кого первым. И на тебе – и тут эта вертихвостка вперед выскочила!

– Он Даринку зовет, – мрачно повернулся я к Татьяне, отбросив в раздражении идиллическую картину с двумя младенцами на диване.

Игорь резко и требовательно завопил. Пришлось быстро восстанавливать мысленный образ неотразимой обольстительницы.

Через полчаса у меня от него уже зубы оскоминой сводило. Да и устал я прилично – сами попробуйте подержать перед мысленным взором одну и ту же картину часок-другой! Не упуская ни одной детали. Представив себе, что такое развлечение вполне может стать ежевечерним, я чуть было совсем не скис.

Проблему решила Татьяна.

– Нужно у Тоши ее фотографии попросить, – предложила она, и я ринулся к телефону.

Узнав, в чем состоит причина моей просьбы, Тоша довольно хохотнул.

– Да зачем вам фотки? – тут же увидел он возможность и дальше детей с пути истинного сбивать. – Пусть в Скайпе друг на друга любуются. И мы, в случае чего, новостями быстро обменяться сможем, – многозначительно добавил он.

– Татьяна, у нас Скайп есть? – заорал я, обрадовавшись возможности восстановить контроль над медленно, но неуклонно ускользающим из-под моего надзора коллегой.

– Нет, – ответила она мне из кухни, – я же им только на работе пользовалась.

– Когда сможешь приехать, чтобы установить? – снова обратился я к трубке.

– Вот ехать я еще буду! – фыркнул Тоша. – Сейчас прямо по телефону и установим.

Вот этого я уже стерпеть не мог. Мало того, что в положенное время отдыха, своими собственными руками внедрять в свой собственный дом очередное чудо враждебной техники, так еще и под снисходительно-ленивые инструкции этого оболваненного землей ренегата.

– С Татьяной установишь, мне Игоря купать пора, – строго произнес я.

Скачайте приложение сейчас, чтобы получить награду.
Отсканируйте QR-код, чтобы скачать Hinovel.