Глава 2.7
В общем, хорошо, что мы уже доехали. Этот темный… собрат и так уже все с ног на голову перевернул. У меня в голове. Одна мысль неизменной осталась, как ее ни крути: нужно говорить с Тошей. Причем в совершенно новом ключе. Даринкин наблюдатель тоже совершенно непрозрачно намекнул, что его в первую очередь ее темное наследие интересует. Так что мы лучше первыми это наследие распознаем (или вторыми, не важно, мы здесь на земле сами между собой разберемся) и своими силами направим его в нужное русло. А его-то я уже прокладывать натренировался – вот и Тошу обучу, чтобы не забывал, кто из нас старше и опытнее. Во всех отношениях.
Но говорить с Тошей я решил на следующий день и в обеденный перерыв. Чтобы лицом к лицу. А то с него еще станется трубку бросить и в черный список меня занести. Как в телефонный, так и в ангельский.
Встретились мы с ним в кафе возле Татьяниного офиса. Господи, как же давно я здесь не был! С Татьяной. На меня накатила волна теплых воспоминаний. Чего не скажешь о Тоше. У него, судя по выражению лица, разговоры со мной с глазу на глаз уже прочно ассоциировались с ознакомлением с очередной стороной человеческой жизни.
– Что на этот раз? – мрачно спросил он меня, лишь только мы оказались за столиком.
Я решил разрядить обстановку заказом давно полюбившихся блюд. Домашняя еда, конечно, лучше, но в этом кафе у меня и меню светлую ностальгию вызвало. Где-то в области желудка.
– Ты о Маринином дне рождения слышал? – спросил я его, когда перед нами поставили тарелки.
– Да Галя что-то говорила, – кивнул он, без малейшего колебания разворачивая вилку с ножом. – А чего у вас?
– Ну, не в ресторан же с детьми идти, – резонно возразил ему я. Главное, чтобы резонно. И несколько раз подряд, чтобы он и дальше по привычке головой кивал. – А у нас попросторнее, чем у всех остальных.
– Так ты о подарке, наверно? – У него даже лицо от облегчения просветлело.
Я чуть не подавился. Черт, о подарке-то я и забыл! Честное слово, куклу-марионетку ей куплю – пусть ее за ниточки дергает. А меня в покое оставит.
– Да нет, тут другое дело… – замялся я. – Ты в курсе, что она свою свиту с собой приведет? Всю.
Тоша резко отодвинул от себя тарелку.
– Нас не будет, – заявил он безапелляционным тоном.
– А Татьяну обижать зачем? – скрипнув зубами, прибегнул я к Марининой тактике.
– Татьяна поймет, – буркнул Тоша, явно сбившись с курса непреклонности.
– Это точно, – прикрыл я Маринину тактику своими собственными профессиональными навыками. – Татьяна всегда всех понимает и никогда не требует, чтобы и ее в ответ поняли. Она уже дождаться этого дня не может, летает прямо по квартире…
Тоша неловко заерзал на стуле.
– Но я, собственно, о другом, – добавил я ему замешательства. – Я сюда сегодня тоже не просто так приехал, а подготовившись. Я два дня переговоры вел – как с Мариной, так и со всей ее… командой. И выяснил, что, по условиям их сотрудничества, она действительно не может никуда отправляться, кроме как в их сопровождении.
– Переговоры, говоришь…, – опять уставился он на меня тяжелым взглядом.
– Именно, – спокойно кивнул я. – Мне лично кажется, что девчонок старой дружбы из-за нашего противостояния лишать просто некрасиво. Вот и выходит, что деваться нам всем друг от друга на земле просто некуда. А значит, нужно наше… сосуществование в какие-то рамки вводить. И, как по мне, так лучше, чтобы эти рамки мы с тобой устанавливали.
– И как же ты эти рамки видишь? – Подозрительности в его взгляде ни на йоту не убавилось.
Я вдруг почувствовал, что о перспективе какого бы то ни было участия Максима в жизни Даринки лучше даже не заикаться. Со стратегическим мышлением у Тоши всегда слабовато было, ему нужно все планы на ближайшие два-три шага открывать. И желательно по прямой, чтобы не сбился.
– Ты знаешь, что он письменно отказался от любых прав на Даринку, – вдохновенно принялся я прокладывать новый курс. – Сейчас он это снова подтвердил – своим словом. Но мне кажется, что имеет смысл ввести его в наш круг – незаметно, не выделяя его среди новых Марининых друзей – чтобы мы с тобой имели возможность под надзором его держать и своими глазами убедиться, как он это свое слово держит. Стас, кстати, тоже за ним с удовольствием последит, чтобы при малейшем нарушении от Марины его отвадить. А когда Галя с ним познакомится – узнать она его просто не сможет! – то, стоит ему хоть на каком-то ее горизонте появиться, она тебе об этом тут же расскажет.
Тоша какое-то время молчал, сосредоточенно моргая. Я занервничал – сейчас же повторять придется, непонятно только, с какой ноты, а я их последовательность в порыве вдохновения и сам не запомнил.
– Ладно, – устало потер Тоша ладонью глаза, – шестнадцатого попробуем. Но я тебя предупреждаю: Галя в компании девчонок – человек новый, так что малейший взгляд в нашу с ней сторону с его стороны – будете дальше без нас дружить.
– А ты чего такой замученный? – Я вдруг заметил его покрасневшие глаза и темные круги под ними.
– Да не выспался, – рассеянно обронил он.
– Ты… что?! – Слава Богу, доел уже, сейчас бы точно подавился.
– Ну, не выспался, так что? – тут же по привычке взъерепенился он.
– А что это ты – спать начал? – ехидно поинтересовался я.
– Так с Галей же… укладываюсь, – залился он багровой краской. – А там сморило как-то раз, потом другой, а потом и вообще голова ночью работать перестала. Вот теперь на работе интенсивность труда повышаю.
– Это ты чего, уже второй месяц ее без остановки повышаешь? – ухмыльнулся я. – Среди людей, знаешь ли, такое повышенное внимание друг другу только у молодоженов принято.
– Пошел вон! – беззлобно огрызнулся он, расплываясь в совершенно обалдевшей, неудержимой, восторженной улыбке. – Без тебя разберусь. Разберемся.
И шестнадцатого января, когда состоялась наконец-то та судьбоносная встреча в нашем доме, я убедился, что они с Галей действительно очень неплохо между собой разобрались. Судя по сияющим Галиным глазам и по той частоте, с которой он постоянно норовил до нее дотронуться.
И Татьяна расцвела, гордо демонстрируя всем гостям нашего Игоря.
И Игорь блестяще доказал, насколько я был прав, утверждая, что живое человеческое общение намного важнее любых механических машинок. Даже на младенческом уровне – гляделки с Даринкой вызвали у него намного больший интерес, чем игрушечный мобильный – Тошино представление об идеальной игрушке для ребенка.
И Максим в нашу сторону даже не косился – с другого-то конца стола, на который я предусмотрительно отправил виновницу торжества с ее потенциальными источниками напряжения.
И, видя, как гладко, благодаря моей предусмотрительности, проходит эта встреча, как легко вписались в нее Маринины ангелы – даже не как друзья ее, а сотрудники, как лучится удовольствием моя Татьяна от теплой атмосферы искренней симпатии и шутливого подтрунивания друг над другом, я расслабился.
Забыв, что в этом нашем сложном уравнении с многими переменными есть еще одна – практически полностью нам неизвестная.
Даже, как выяснилось, две.
Наблюдатели.
