Глава 2.6
Узнав, что мы приглашаем гостей не к себе, а к себе, но на день рождения Марины, я насторожился.
Обнаружив, что Татьяна понятия не имеет ни о количественном, ни о качественном составе гостей, я почуял неладное.
Узнав, кого именно нам следует ждать в своем собственном доме, я понял, что влип.
В очередной раз. И в очередной раз благодаря Марине.
Она предоставила Татьяне возможность одним разом увидеть всех ее друзей – и та ее теперь ни за что не упустит.
Она пригласила всех к нам – и никто теперь не решится отказаться, чтобы не обидеть Татьяну и увидеть, наконец, Игоря.
Она взяла на себя заботы о еде – и я теперь не могу пресечь это мероприятие в корне, сославшись на то, что нам, с маленьким ребенком, вовсе не с руки на всю эту ораву готовить.
Она взялась обеспечить Тошино присутствие – и мне теперь не остается ничего другого, кроме как поговорить с ним первым, чтобы не выглядеть ни полным идиотом, не ведающим, что за планы у него в доме строятся, ни ее пособником, еще и укрывшимся у нее за спиной.
Так, что-то я давненько к ней для душевного разговора не наведывался. Без приглашения. Но зато с полным правом. Поскольку это не я в ее дела нос сую, а она в мои бесцеремонно вмешалась. Опять.
Хорошо, что у меня встреча с ее сопровождающими групп прямо на следующий день была.
Прямо после нее я без малейших колебаний и стука зашел к Марине в кабинет. И вот – я знал, что в этом деле высшая справедливость на моей стороне окажется, организовав мне присутствие в этом кабинете обоих авторов заговора. Без силовой стороны противоестественного триумвирата и примкнувшего к нему Кисы.
– Ну-ну, – проговорил я вместо приветствия Марине и Максиму, – вспомогательную операцию обсуждаем? Решили параллельно и нам с Тошей нервы подпортить, в отместку за срыв маски? Вот только интересно – на добровольных началах или у ваших, – мотнул я головой в сторону Максима, – подработку взяли?
Они переглянулись, и слово взяла (естественно!) Марина.
– Я так понимаю, Татьяна ввела тебя уже в курс дела? – ответила она, как ни в чем ни бывало.
– Разумеется, она мне сразу все рассказала! – взорвался я. – А ты специально и ее до последнего момента в потемках держала…
– Подожди, – перебила она меня, вскинув руку. – Для начала присядь, и давай подумаем. Логически. Ты же не станешь возражать, что, куда бы я ни пошла, Киса за мной по долгу службы увяжется? – Я сел, не отвечая. – Ты также, я надеюсь, помнишь, что ему в нашей команде абсолютно равные с остальными вашими права предоставили? Это ведь в твоем присутствии случилось. – Я опять промолчал. – Откуда логический вывод – либо нам всем вместе приходить, либо никому.
Я вскинулся в жаркой надежде.
– Но согласись, – жизнерадостно улыбнулась Марина, – что праздновать мой день рождения в мое отсутствие – уж совсем нелогично. И даже если без всякого повода встречаться, то я Татьяну тоже – так же, как и все – уже сто лет не видела. А Игоря так и вовсе ни разу.
– О да! – саркастически усмехнулся я. – И это – твоя основная цель?
– Не только, – спокойно возразила мне она. – По остальным я тоже соскучилась. И увидеть хочу всех вместе, а то как-то разбегаться мы стали в разные стороны. И, кроме того, – продолжила она, прищурившись, – я считаю, что не только вам с Тошей полезно в человеческом обществе бывать. И Кисе весьма не помешает – в профессиональном плане – с вами обоими в тесном контакте находиться. А Максу… просто необходимо изредка с Даринкой встречаться.
– Да ты что! – процедил я сквозь зубы. – Откуда это у нас отцовские чувства вдруг проснулись?
– Слушай, – качнув головой, спросила вдруг Марина, – а ты на следующую встречу не опоздаешь?
– Успею, – отрезал я.
– Точно, успеешь, – с готовностью согласилась она, коротко глянув на Максима, – если прямо сейчас отсюда выйдешь. И тут еще такое дело – Максу как раз в ту сторону нужно, может, подбросишь его?
От такой наглости я просто дар речи потерял. И только тогда обратил внимание, что за все это время Максим ни слова не произнес. Вот это меня совсем насторожило – я на Татьянином примере уже давно уяснил, что с молчанием бороться намного сложнее, чем с любой лавиной слов.
– Так что, давайте, двигайте, – небрежно бросила Марина, – у меня дел полно. И прежде чем к поединку за дверью переходить, хоть выясните, во имя чего.
Резко отодвинув стул, я встал и вышел. Не прощаясь и не оборачиваясь. Шаги у себя за спиной я и так слышал. На улице, однако, они стихли – пришлось оглянуться. Кто его знает, не решил ли этот перевертыш перейти к поединку прямо у меня за спиной.
– Так что, подвезешь? – уставился он на меня напряженным взглядом с крыльца.
– Может, тебя еще до машины донести? – рявкнул я.
– А я тебя, между прочим, в свое время катал, – медленно, с расстановкой произнес он.
Скрипнув зубами, я мотнул головой в сторону машины. Ладно, мне кого угодно случается подвозить, а однажды я с молоденькой девчонки с малышом даже денег не взял.
Лишь только мы тронулись с места, я отрывисто спросил:
– Где высаживать?
– Мне все равно, – поморщившись, ответил он. – Едь, куда едешь. Мне на самом деле никуда не нужно, я просто поговорить хотел.
Я резко затормозил. Ну, это уже вообще, знаете ли! Если мне его на шею обманом навязали, то хоть бы для приличия той же версии придерживался!
– Ты можешь меня выслушать? – спокойно спросил он, повернув ко мне голову. – И лучше на ходу, а то точно опоздаешь. Более того, я тебя прошу все, что от меня услышишь, Тоше передать. Точно так же, – язвительно усмехнулся он, – как ты раньше для него информацию обо мне в моей машине собирал. Ты только точно никуда не врежешься – от избытка чувств?
Я глубоко вдохнул и так же старательно выдохнул, крепко сжимая руль и жалея, что в руках у меня не его горло оказалось. Похоже, сам не выйдет. Из машины выкинуть? Еще салон мне испортит – сопротивляться же, небось, начнет? И потом – что же он такого Тоше передать хочет? Вот же заразила Татьяна любопытством! Черт, теперь точно придется с Тошей говорить! А вот это он мне весьма кстати напомнил – проведу этот разговор под тем углом, что нужно противника на открытое пространство выманить, чтобы его намерения до конца прояснить. Я вот и в разведку заранее сбегал. И слушать его действительно лучше в движении, чтобы руки рулем, а ноги педалями заняты были. Ангел-хранитель права не имеет в аварию попасть – и Татьяна без меня пропадет, и стыда не оберешься…
– Марина чистую правду сказала, – заговорил он, как только мы снова двинулись в путь, – что мне необходимо Дарину в поле зрения держать.
Я как можно презрительнее фыркнул.
– Ладно, неправильно выразился, – тут же поправился он. – Не мне нужно, а просто нужно, чтобы я ее в поле зрения держал.
Я решил бороться с ним его же оружием и крепко сцепил зубы, чтобы не то, что вопроса – звука не вырвалось.
– Как бы вы к нам ни относились, – помолчав, продолжил он, – мы для чего-то существуем, определенную функцию в жизни выполняем. И для осуществления этой функции нас, так же, как и вас, по ряду подходящих качеств отбирают. И поскольку она – моя дочь… опять-таки, как бы вы к этому ни относились… более чем не исключено, что в ней эти качества тоже рано или поздно проявятся.
Вот с этим точно трудно было поспорить – я и сам уже давненько в этом вредоносном ребенке темные начала учуял.
– А теперь представь себе, – не стал он уже дожидаться моего ответа, – что у нее появляются наклонности, которые она ни под контролем держать не умеет, ни, тем более, управлять ими. Для того чтобы разрушительной силой оперировать, и мастерство, и самодисциплина куда более высокого уровня требуются, и наш тренинг пожестче вашего будет. О котором вы понятия не имеете. Вы ведь и особенности ее не сразу заметите, и выкорчевывать их наверняка тут же приметесь, а она, поверь мне, будет сопротивляться. Я мог бы подсказать вам, как с ней общий язык найти.
– Ну, и присматривайся к ней себе на здоровье, – не сдержавшись, буркнул я, – только издалека. Или в невидимости.
– Не получится, – покачал головой он. – Издалека ничего толком не разглядишь, и в невидимости, как я слышал, она нас всех одинаково чувствует. А если незнакомый человек рядом с ней регулярно появляться начнет, у окружающих людей очень скоро подозрения возникнут.
– На твое… знакомство, так сказать, с Галей Тоша никогда не согласится, – уверенно заявил я.
– Слушай, если вы меня не узнали, – впервые глянул он на меня в упор, – то как это у нее получится, а? Я на Тошино место никоим образом не претендую, даже рядом с девочкой – заботливого папаши из меня все равно не получится. Сейчас я вообще просто понаблюдать за ней хочу, а потом… Я мог бы оказаться для нее очень неплохим… учителем… не знаю, инструктором, тренером, назови, как хочешь. Ты-то точно знаешь, как важно человеку говорить с тем, кто может его понять и помочь в себе самом разобраться.
– Ну да, – хмыкнул я, в момент облившись холодным потом, – представляю себе, как я уговариваю Тошу отдать Даринку тебе в обучение.
– А ты себе другое представь. – В тоне у него появилась какая-то острая, пронзительная нота. – Представь себе, что твоего сына держат от тебя на расстоянии и день за днем, методично и упорно, ломают ему характер, твой характер. Только потому, что те, на чьем попечении он оказался, считают его характер неправильным. А ты, с этого самого расстояния, ничего сделать не можешь.
Я вдруг почувствовал, что мне трудно дышать. Мой – светлый, ангельский – характер ломать?! Убью. Всех. Без разбора. При малейшем поползновении. И Игоря первым делом научу твердо и неуклонно отстаивать свою… нет, нашу общую позицию в жизни. А то люди действительно с завидным упорством стараются своих детей под свой пример подогнать, по своему, так сказать, образу и подобию. Вон хоть Татьяниных родителей взять. Пока я у нее в жизни не появился. Чтобы оберегать ее от этих замашек на роль Господа Бога, которые даже мы, небесные посланники, себе не позволяем.
