Глава 7.3
М-да, где-то я уже с этим ангельским недоверием сталкивалась. Ничего. В том же самом где-то мне все же удалось преодолеть его. Главное – остаться с ним наедине, чтобы его взыскующее око собрата и коллеги не смущало.
– А можно мне хоть узнать, куда смотреть во время разговора? – спросила я.
Мой ангел кивнул головой направо от себя.
– Ладно, ты давай, иди – тебе же за Галей присматривать пока нужно, – бросила я, пристально вглядываясь в пустое пространство рядом с его правым плечом. Черт, ну, хоть бы что-то там шевельнулось!
– Все? – спросил он сквозь зубы.
– Что – все? – не поняла я.
– Больше никаких указаний не будет? – разъяснил он.
– Господи, да прости, пожалуйста, – быстро проговорила я. – Я не собиралась говорить тебе, что делать – просто не хотелось время терять, я же не могу надолго отлучаться.
– А вот это – здравая мысль, – отозвался он уже спокойнее. – У тебя есть минут десять, от силы пятнадцать. – Он сделал шаг в сторону нашей поляны и исчез.
Проводив его глазами, я – конечно же – потеряла место, на которое мне следовало смотреть. Растеряно водя глазами вправо и влево, я сказала: – Э… Здравствуйте.
– Здравствуйте, – донеслось откуда-то слева. Или я совсем не умею в пространстве ориентироваться, или он еще и в сторону отступил. – О чем Вы хотели со мной поговорить?
– Да я, собственно, познакомиться в первую очередь хотела, – ответила я. – Почему Вы не хотите мне показаться?
– Мне неприятности не нужны, – буркнул он.
– Да какие неприятности! – воскликнула я. – Я же про вас и так знаю, и Ваше … начальство знает, что я об этом знаю. И ни в малейшей степени, насколько мне известно, не возражает. Я и других ангелов тоже знаю, – не удержалась я, чтобы не похвастаться.
– Мне Ваш … Анатолий рассказывал, – опять буркнул он.
– Ну, так в чем же дело? – продолжала настаивать я. – Ни правила секретности Вы не нарушаете, ни от работы своей не отвлекаетесь… Ну, пожалуйста! Вы даже представить себе не можете, как трудно разговаривать, когда не видишь собеседника!
Ответом мне послужило молчание. Я мысленно чертыхнулась. Вот же наградил Господь языком неуемным! Вот сейчас возьмет – и даже разговаривать со мной откажется. Я сделала маленький шажок в его направлении, чтобы – в крайнем случае – хоть попытаться схватить его, на ощупь, если он бежать вздумает.
Он появился неожиданно и целиком – так же, как это всегда делал мой ангел. Я уставилась на него во все глаза – и сразу поняла, что имел в виду мой ангел, говоря, что он – молодой. Люди с такой внешностью всегда – даже в зрелом возрасте – выглядят совсем юными. Совсем невысокий (даже мне не приходилось на него снизу вверх смотреть), худенький, неуклюжий какой-то, словно цыпленок-переросток, который из пушистого желтого комочка уже вырос, а до петуха еще не дорос. Он еще и сутулился, переминаясь с ноги на ногу и не зная, куда руки девать. Кучерявые волосы торчали во все стороны ярко-рыжими пружинками; лицо в веснушках – не только курносый нос, но и щеки тоже; губы … не пойму, то ли просто тонкие, то ли сейчас он их в ниточку поджал. Брови – тоже рыжие – насуплены, глаза так и шныряют во все стороны, словно в поисках неотвратимой опасности…
– Спасибо, – тихо сказала я, и он впервые глянул на меня. Ярко-голубыми, круглыми, перепуганными глазами. Я чуть не прыснула – ну, вылитый персонаж из знаменитого мультика!
Ничего себе, неприметная внешность!
– Вы знаете, Ваш … Анатолий предупреждал меня, что с Вами легче согласиться, чем спорить, – сообщил он мне достаточно едким тоном. – Теперь я вижу, что он имел в виду.
О, когда видишь собеседника – его и слышишь лучше; интонации как-то четче улавливаешь. Довольно высокий для мужчины голос, но какой-то … ехидно-ворчливый, колючий, как кактус – противный, одним словом, как мой ангел выразился.
– Я не знаю, что он там Вам… – начала я с достоинством, и вдруг у меня вырвалось: – Слушайте, можно, я к Вам на «ты» обращаться буду? – Ну, в самом деле – мальчишка мальчишкой; Выкать я ему еще буду!
Он моргнул.
– Ну, наверно … можно. – И вдруг он улыбнулся: – Мне так тоже проще будет, а то – вроде с отцами-архангелами беседуешь.
И эта хитрая улыбка, от которой у него сморщился нос и веснушки на щеках сложились в лучики, поставила окончательную точку в моем отношении к нему. Да, он – действительно совсем еще молоденький, жизни не знает (по крайней мере, нашей), впервые с серьезными проблемами столкнулся – и ему непременно нужны добрый совет, поддержка и наставление. Он перед всем белым светом хорохорится, изображая из себя бывалого знатока своего дела, а ему просто нужно выговориться, выплеснуть все сомнения и тревоги, которые накопились в нем за все это время трудового одиночества… Так вот же она – я, которую даже подруги прозвали «Большое Ухо»!
– Слушай, так ты сможешь нам помочь? – быстро заговорила я. Пусть сначала свою нужность почувствует.
– Татьяна, я не знаю, – нерешительно протянул он. – Это очень рискованно…
– Ничего не рискованно, – решительно перебила его я. – Даже если нас в стороне оставить – возьми хоть Анабель. Она с Франсуа сама познакомилась, как обычная женщина, и не один месяц с ним встречалась, а он и понятия не имел, кто она…
– Какая Анабель? – уставился он на меня.
Господи, о чем они две недели болтали?
– Знаешь Франсуа – француза, который к нам приезжает? – Он кивнул. – Так вот, у него тоже есть ангел – Анабель – и она уже несколько лет в видимости на земле живет. Но сначала они познакомились, как два человека.
– Да? – впервые в его голосе прозвучал явный интерес.
– Да, – кивнула я. – А тебя мы Гале представим как нашего друга – ты не против, правда? – и, в случае чего, поможем. И потом – мы тебя не только ей представим, там же толпа народа будет.
– Что?! – Он отшатнулся от меня.
– Вот только не нужно мне такие глаза делать! – возмутилась я. – Ты сам прекрасно знаешь – по транспорту, хотя бы – что в толпе затеряться легче и не привлекать к себе излишнего внимания. Галя там тоже новый человек будет – вот мы вас всех перезнакомим, и храни ее себе на здоровье – без ее ведома, как раньше, но зато в полной видимости и в тесном контакте. Тебе же легче будет. И потом… – Я замолчала.
– Что? – еще более испуганно сказал он, ошарашено мотая головой.
– Ты знаешь, наверное, только я могу сказать тебе, как нам, людям, нужно иногда, чтобы нас просто выслушали, – продолжила я, внимательно следя за его реакцией, – как нам трудно, когда мыслей в голове – тьма тьмущая, а поделиться-то и не с кем…
– Это я могу себе представить, – буркнул он, отводя в сторону глаза.
– А если можешь, почему же ты не хочешь дать ей такую возможность? – добавила я горячности в тон. – Ведь это же – твоя работа, в конце концов: облегчать ее жизнь, делать ее лучше…
– Сколько можно болтать? – послышалось вдруг яростное шипение из-за моей спины. Мы с Галиным ангелом одновременно подпрыгнули. Резко обернувшись (все еще в прыжке) я наткнулась глазами на не менее яростный взгляд. Моего ангела, естественно.
– Фу, ты, черт, – выдохнула я. – Обязательно тебе – вот так, из-за спины подкрадываться?
– Что подкрадываться? Что подкрадываться? – рявкнул он. – Они уже там кушать садятся!
– Да? – Я глянула на сиротливый десяток веток у себя в руках – ладно, сойдет; скажу, что остальные сырыми были. – Тогда я пошла.
– Куда пошла? – Мне показалось, что еще немного – и у моего ангела дым из ушей повалит, а из глаз – пламя. – Куда пошла? А я?
– Что – ты? – воззрилась я на него в полном недоумении.
– Ты куда наши бутерброды подевала? – быстро спросил он.
– Не знаю, они в сумке были, – ответила я, начиная прозревать.
– А сумка где? – еще быстрее спросил он.
– Ну, ты же сам видел – я ее под деревом оставила, – сказала я, старательно сдерживая улыбку. Похоже, мои приключения на сегодня еще не закончились.
– О Боже, – простонал он, – Галя отнесла ее к костру! Что смешного? Нет, что смешного, я тебя спрашиваю? – Интересно, как ему удается кричать шепотом? – Сама сейчас … подкрепляться пойдет, а мне – что … до вечера … облизываться?
– Ну, идем – я тебе сейчас стащу что-нибудь, – рассмеялась я, уже не скрываясь.
Галин ангел переводил взгляд с меня на Анатолия – с отвисшей челюстью.
– Значит, договорились? – бросила я ему через плечо, уже возвращаясь к костру. – На следующие выходные – с нами к реке, знакомиться со всеми нашими друзьями, да?
– Да подожди ты… – воскликнул он, и мой ангел вдруг резко остановился.
Он, что, не понимает, что у меня больше нет времени продолжать этот разговор? «Кто – он?», вдруг мелькнула у меня ехидная мысль. Неважно – оба.
– Нет уж, мы договорились, – твердо сказала я. – И даже не думай о том, чтобы передумать – я теперь знаю, где ты в офисе прячешься, если понадобится – на ощупь найду.
Вернувшись к костру, я тут же увидела, что пакет с нашими бутербродами кто-то уже действительно выложил на подстилку, играющую роль скатерти. Но пока еще не развернул. Подойдя туда, я посетовала на то, как все-таки в лесу еще сыро – дров толком не найдешь – и спросила у ребят, взял ли кто-то соль. Все дружно кинулись шарить у себя в сумках. Я неторопливо, чтобы не привлекать к себе внимание, развернула наш пакет, вытащила оттуда два – нет, лучше четыре бутерброда и незаметно сунула их себе за спину. Кто-то (я надеялась, что это был мой ангел) выхватил их у меня с такой быстротой, словно боялся, как бы его не опередили. Я тихонько прыснула.
Все оставшиеся три часа нашего пребывания в лесу я прислушивалась к оживленной болтовне моих сотрудников, поглядывала на Галю и пустое пространство то справа, то слева от нее и строила планы знакомства – всех со всеми.
Когда мы вернулись, наконец, в город, простились с ребятами и отправились домой, мой ангел, материализовавшись на пути к нашей маршрутке, всю дорогу как-то странно на меня поглядывал.
