Глава 6.6
Вот зачем, спрашивается, столько времени говорить о разделении труда, совместных целях и ответственности, чтобы потом – тут же – все это у меня отобрать? Ведь он сам только что говорил, что мужчина должен быть главой семьи! Он, что, и в моей семье главой быть собрался? Да не будет этого! Сейчас я ему покажу … твердость характера!
– Сергей Иванович! – начал я медленно, но решительно. – Я полностью разделяю Вашу точку зрения на то, что мужчина должен нести полную ответственность за свою семью. Так вот – позвольте мне быть мужчиной в своей собственной семье…
– А ты не спеши отказываться, – коротко хохотнул он, – я сказал – поможем, а не содержать вас будем. Я пока о свадьбе говорю – там расходы приличные предстоят…
Я похолодел. Что значит – приличные расходы? Какие расходы могут быть приличными для него? А если мне на это денег не дадут? Я сцепил зубы. Пусть только попробуют не дать! Это – вполне оправданные затраты; они обеспечат мое полное и окончательное вхождение в человеческое общество! Вот квартиру же огромную они мне не пожалели дать! И руководитель мой сам говорил, что для человеческой жизни требуется куда больше средств, чем я себе представляю… Дадут!
– Да уж, приличные… – задумчиво продолжал тем временем Сергей Иванович. В голове у него уже заработал, по-моему, калькулятор. – Это тебе не к морю на недельку… Кстати, еще и путешествие свадебное…
– Свадьбу буду оплачивать я. – Главное – твердость в голосе. В крайнем случае, откажусь от второго месяца обеспечения – там я уже работать буду. – Согласитесь, какой авторитет я буду иметь в глазах Татьяны, если даже свадьбу не смогу устроить?
– Хм, – вскинул он бровь, – авторитет, конечно – дело важное. Люда, – вдруг крикнул он, – мы чай будем сегодня пить или нет?
Через мгновенье в столовой показалась Татьяна. Она влетела туда с подносом в руках – и с таким диким выражением лица, что я понял, что мой разговор с ее отцом прошел в значительно более мирной обстановке, чем ее общение с матерью. По-моему, та ее совсем запугала. Так и есть! Не сказав ни слова, Татьяна опрометью бросилась назад на кухню и вернулась вместе с матерью, покорно топчась у нее за спиной с чайником в руках.
Сергей Иванович глянул на жену, и она тут же принялась разливать чай и накладывать всем по кусочку торта. Да, вот это воспитал жену! с завистью подумал я и, вспомнив, чьих черт Татьяна унаследовала больше, понял, что мне такое может и не сниться. Взаимопонимание, конечно, всегда было для меня существенно важнее, чем подчинение, но все же, временами…
За чаем Сергей Иванович огласил свое одобрение наших планов и свое намерение помочь нам. Татьяна тут же встряла в разговор, решительно отказываясь. Я поморщился. Хоть бы раз в жизни задумалась, в какой форме отказываться! Это же надо – вот так, в лицо: «Без вас обойдемся»! Нужно будет поговорить с ней об этом.
Людмила Викторовна негромко спросила ее о чем-то, и Татьяна тут же замолчала. Ну вот – я же говорил, что на кухне сражение посерьезнее было! И чем оно закончилось, понятно – без меня-то! Обязательно нужно будет с ней поговорить – рассказать, как вести разговор так, чтобы расположить к себе собеседника. Зачем, впрочем, так далеко откладывать – вот прямо сейчас и покажу ей наглядным примером!
Я сердечно поблагодарил Татьяниного отца за предложенную помощь (в путешествие мы к французам поедем, у них и остановимся – значит, только дорогу и нужно будет оплатить), пообещал держать его с женой в курсе всех наших новостей и предложил провести следующую встречу у меня дома. Настроившись на волну положительных примеров, я – когда Татьянина мать предложила завершить дружественную беседу глотком вина – уже не смог отказаться. Ну, и ладно – если держать марку, так уж до конца! Но только глоток!
Под конец они нажелали нам столько хорошего, что я совсем расчувствовался. А может, дело было в том, что у людей принято запивать каждое пожелание. Вином. Одним глотком, конечно, и крохотным с моей стороны – но пожеланий-то действительно оказалось много… Время от времени я поглядывал на Татьяну, привлекая ее внимание к тому факту, что даже ангельское неприятие способов затмения рассудка можно преодолеть из нежелания разрушать теплую и доверительную атмосферу…
Состояние глубокой задумчивости не покинуло меня и по дороге домой. Мысли суетились в голове так же, как и в тот раз, когда Франсуа почти заставил меня – на спор! – попробовать вино, но все же не так бестолково. Сейчас они крутились вокруг необъяснимого ни с одной точки зрения пристрастия людей прятать от постороннего взгляда самые лучшие черты их характера. И не только от постороннего – они и от близких тщательно это скрывают.
У меня вообще складывается впечатление, что люди уверовали-таки в свое происхождение от низших форм жизни. Причем ярче всего в их мозгу запечатлелось родство с моллюсками – вот и прикрывают они изо всех сил свою мягкую и трепетную доброту и отзывчивость твердым панцирем жесткости и черствости. Чтобы не съели их. Боятся – они всегда боятся. За себя боятся, за детей своих, за близких… Да что же они вечно не того боятся? Со всем миром сражаться – это пожалуйста; а открыться этому миру самой светлой своей стороной – страшно. Лучше бы каждый из них больше боялся других обидеть – вот и не нужно было бы панцирь этот строить…
Вот и Татьяна, чуть что, в свою раковину прячется… А может, и Галя…? Может, она оттуда вообще нос показать больше не решается? Вот и не видит ее там этот балбес молодой! Я ведь тоже до Татьяны достучаться не мог, когда она туда ныряла… Слава Богу, хоть ненадолго. И удавалось же мне все-таки ее оттуда выковырять… Все, Татьяна, праздник на твоей улице – иду знакомиться с Галей…
Татьяна, как оказалось, отнеслась к этому празднику серьезно – предложила сопроводить его массовыми гуляниями. В смысле – если уж знакомиться, то всем со всеми. Точно – немедленно выводим Галиного ангела в видимость – и в гущу событий его! А если таковой под рукой не окажется, Татьяна ее организует. Да успокоится она когда-нибудь или нет? Тут и так голова кругом идет…
Когда мы добрались до дома, я решил отвлечь ее от крамольных идей практическими вопросами. Тем более что они у меня были – и весьма существенные. Из слов ее отца я понял, что свадьбе должны предшествовать некие приготовления. Требующие капиталовложений. Самое время разобраться с этим, но не мог же я ему такие вопросы задавать! Мне бы только в сумме сориентироваться… Но прямо вот так – в лоб – как-то неудобно… Вот насколько все проще в магазине – и цены везде висят, и если взвешивать нужно, так сразу тебе бумажку со стоимостью наклеивают! А вот кстати…
– Татьяна, а где люди женятся? – спросил я.
– В ЗАГСе, – ответила она, – или во Дворце бракосочетаний.
Начнем с ЗАГСа. А там смоделируем … на дворец.
– А ЗАГС этот далеко от работы?
– А причем здесь работа? – захлопала она глазами.
– Ну, давай, подъедем завтра после работы – осмотримся на месте… – Может, и там где-нибудь информация есть, сколько это стоит.
– А что же там осматриваться? – рассмеялась она. – Во-первых, после работы ЗАГС уже закрыт будет; а во-вторых, в ЗАГСе нужно заявление подать, а потом уже … осматриваться.
– В смысле? – не понял я. – Когда – потом и где – потом?
– Да заявление подать – это самое простое! – По-моему, она уже начала от души развлекаться. – Потом нужно кольца найти… – Господи, какие кольца и почему их нужно искать? – … мне платье, а тебе костюм купить… – Опять особая форма одежды? – … машину заказать… – Конечно, в ресторан с французами на такси ехать она отказалась, а сейчас что изменилось? – … и главное – кафе или ресторан зарезервировать. Кафе, наверное, – добавила она, глянув на меня.
– Можно по пунктам? – ошеломленно спросил я.
– Что – по пунктам? – спросила она в ответ, сдерживая улыбку.
– Можно все это заказывать по пунктам? – уточнил я.
– Наверно, можно, – ответила она, пожав плечами. – А что?
– Я не уверен, что мне на все сразу деньги выдадут, – признался я.
– Да ради Бога, – рассмеялась она. – Время у нас будет.
– А сколько, кстати, времени все это займет? – поинтересовался я.
– А я откуда знаю? – возмутилась она. – Вот заявление подадим, там нам скажут.
– Что нам там скажут? – напрягся я.
– Да сколько времени ждать до росписи! – Она посмотрела на меня, как на полоумного.
Так, похоже, я все-таки что-то пропустил. Почему нам в ЗАГСе должны сказать, сколько времени у нас есть до свадьбы? Они там, что, испытание на пригодность к семейной жизни устраивают – прохождение полосы препятствий за заранее установленный промежуток времени? Который назначается каждой паре претендентов в индивидуальном порядке – в зависимости от…? От чего, кстати? А, и где-то на этой полосе и кольца, наверное, прячут – не найдешь, своевременное пересечение финишной черты не засчитывается…
Судя по всему, отдельные сомнения отразились-таки у меня на лице.
– Да после подачи заявления до свадьбы минимум месяц ждать нужно! – разъяснила Татьяна.
– Зачем? – окончательно запутался я.
– Ну, так по закону положено – вдруг мы передумаем, – ответила она.
– А, ты все-таки решила подумать? – протянул я.
– Не я решила, а все так делают, – огрызнулась она.
– А побыстрее нельзя? – с надеждой спросил я.
Оказалось, что можно. Если женятся сразу трое – в смысле, родители с уже почти готовым ребенком. Более того, оказалось, что даже если их пока еще не трое, можно принести документ, в котором будет сказано, что их все-таки трое. И после этого она еще нас, ангелов, обвиняла в подтасовке фактов, узнав, что мы всегда стараемся дать как можно более благоприятную рекомендацию своим людям?
По-видимому, это как раз и был тот случай, когда она восприняла мою настойчивость в отношении сроков свадьбы как прямое и необоснованное давление. И тут же начала сопротивляться. Решительно заявив мне, что в нашем случае не исключено, что ждать придется и три месяца – поскольку, мол, все стремятся жениться летом и все выходные могут быть заняты.
Какое мне дело до всех остальных? У каждого ведь своя полоса препятствий будет.
И зачем нам выходные? В выходные мы лучше в лес съездим.
И какие, к чертовой матери, три месяца, если у меня семь недель финансового обеспечения осталось?!
