Глава 3

Просыпаюсь раньше обычного, что на меня совсем не похоже. Потому что я сова совой, что ни на есть высшей степени. Моя бы воля — спала бы до обеда, но работа сдерживает меня от спячки в своей уютной берлоге.

Сегодня мне к половине двенадцатого. Полина уже убежала, она устроилась бариста в уютную кофейню с графиком с девяти до девяти два через два, так что видимся мы редко. О том, что Полина меня любит и помнит обо мне, напоминает бутерброд с сыром, аккуратно прикрытый блюдцем. Делаю себе чай и пишу Поле смс-ку с благодарностями.

Жую. Втыкаю в сериал, а потом вдруг понимаю, что опаздываю! Это всегда происходит неожиданно и является какай-то абсолютной загадкой природы: во сколько бы я не встала — опоздаю, как пить дать! Если проснусь рано — буду собираться медленно и опоздаю, проснусь поздно — опоздаю понятно почему!

Бегу к остановке, на ходу застегивая пальто и быстренько спускаюсь в метро. Вот за что мы с Полей платим за аренду квартиры дороже — метро! Острее разница заметна в снег или дождь. Метро ходит всегда, а наземный транспорт имеет свойство ломаться.

На работу залетаю без двух минут. Я должна быть уже в зале, особенно после вчерашнего инцидента. Вот только я — это я. Ругаю себя на чём свет стоит, но вовремя всё-равно не прихожу.

Волосы в хвост завязываю уже по дороге в зал. Сам ресторан ещё закрыт. Сегодня он почему-то открывается в двенадцать, а не в десять и эта информация красным знаменем висит на нашем сайте, а также всех страницах соц. сетей.

Вхожу и облегченно выдыхаю, когда вижу, что руководства еще нет. Официантки перебирают ножками, как птички на жердочке, на меня виновато смотрит Бодя, но уверенным шагом подходит ближе.

— Сонь, — берет он меня за руки, — я не хотел. Маринка позвонила, сказала, что ключи от квартиры забыла и я бежал, чтобы свои ей отнести. Ты правда извини, что так. Я перед начальством вину на себя возьму.

Ответить я не успеваю, потому что основная дверь открывается, являя управляющую, которая решила почтить нас своим присутствием. Да не одна, а в сопровождении вчерашнего гостя.

Гляжу на него широко распахнутыми глазами и медленно перевожу взгляд на Богдана. Он тоже в шоке. Мы оба уже начинаем понимать, что происходит. Слухи-то ходили, но наверняка никто не знал.

— Снежкова, Вердин, у нас запрещены отношения. Совсем стыд потеряли! — с нажимом восклицает Евгения Олеговна, силясь оставаться спокойной.

Я же в непонимании смотрю на нее, пока до меня не доходит. Руки! Мы одергиваем их только теперь… Соня, хоть ты и книг умных прочла уйму, а ни разу не семь пядей в нужном месте!

— Это не то, о чём Вы подумали… — начинаю было я, но меня прерывает взмах мужской ладони, призывающий к молчанию.

Все мы вытягиваемся в струночку, показательно вытянув шеи, как цыплята в ожидании кормёжки. Только боюсь, сейчас нас ждет не кормежка, а самый настоящий подзатыльник.

— Меня зовут Платон Львович Разумный. Фамилии можете доверять — она у меня громкая и впереди идущая. Теперь это мой ресторан. Вас ждёт множество перемен. Список правил будет порядочно перекроен, но основные озвучу здесь и сейчас. Я не терплю опозданий, суеты и служебных романов. Всё должно быть чётко, последовательно и выдержанно. Официанты — лицо заведения, и, если лицо не будет справляться, мы его заменим. Это понятно?

Ответов не следует, только ошарашенные кивки. Это точно не брат-близнец моего вчерашнего гостя? Тот был приятным, понимающим и вполне дружелюбным. А этот…

Верните мне вчерашнего!

Собрание длилось пять минут. Никто, как в школе, ни с кем не знакомился. Разумный сказал, кого надо узнает в процессе. А вот что делать с теми, кого ему узнавать не надо — не сказал, но догадаться несложно. Уволит, голову на отсечение даю. Если чего и хотел добиться Платон Львович, так это всеобщей напряженной атмосферы. В глазах персонала, частью которого мне довелось быть так и читалось: «ошибитесь все, главное, чтобы не я». Теперь ни о какой взаимовыручке и речи быть не могло. Каждый сам за себя.

А мне всё вспоминались его слова: «Я не терплю опозданий, суеты и служебных романов…» И если обычный человек состоит на шестьдесят процентов из воды, а остальные проценты из органических и неорганических веществ, то я же вся и полностью состою из опозданий и суеты! У меня по факту только романа служебного нет, и то, в глазах новоиспеченного хозяина ресторана после сегодняшнего держания за ручки с Бодей это выглядит по-другому! Вообще атас! Вот ведь Вердин! Даже извиниться по-человечески и то…

— Живо за работу! Живо! — кричит Хоттабовна, хлопая, для верности, в ладоши.

Спорить никто не стал.

Мы зашуршали. Никому не хотелось выделяться, дабы под горячую ладошку нового босса не попасть. Нервишки такие, что ух-ху…

Летали, как сумасшедшие и когда за вчерашний стол сел Разумный, время подкатило к обеду.

Все выдохнули. Все, кроме меня. Мамочки…

— Я буду всё-таки суп, который мне не удалось попробовать. И что-нибудь на второе. Выберите для меня, Софи, и эспрессо сразу, — говорит и смотрит на меня выжидающе.

Да понимаю я, не опрокину больше. Главное, чтобы Бодька под руки не кидался… Или все-таки под ноги?

Вслух, конечно, просто киваю, забрав доски в виде меню и ухожу. Кухня готовит быстро. Блюдо выношу уже через пять минут после подачи кофе. Повара прямо экспресс! Знают, для кого заказ готовят.

Конечно, в этот раз без происшествий. Вот только когда подаю ему форель, запеченную в виноградных листьях, руки немного дрожат в надежде, что у Разумного нет аллергии на форель.

Вообще бывает такое, что на семгу, которая была в супе, нет аллергии, а на форель есть? Пока ставлю тарелку, разве что молитву не читаю. Мне правда очень нужна эта работа.

— Отличный выбор. Спасибо, Софи, — хвалит он и я, немного расслабившись, улыбаюсь.

Вечер дорабатываю уже спокойнее.

— Сонь, завтра к девяти прийти сможешь? — спрашивает официантка Настя, быстро скидывая униформу и натягивая джинсы, — мне к зубному очень надо, сегодня на обезболе уже.

— Конечно, — киваю понимающе, развязывая фартук.

— Огромное тебе спасибо! — с благодарностью произносит она, суёт руки в куртку и, подцепив сумку, уходит.

В раздевалке остаюсь одна. После смены я намеренно задерживаюсь, просто не хочу, чтобы кто-то увидел, как я вынимаю ноги из балеток и шиплю: стерла в кровь. На мизинце пузырь лопнул, на пятке в кровь растерла, по бокам кровит… Больно ужасно…

И как завтра на девять?

Что уж… Как говорила моя любимая О‘Хара: «Я подумаю об этом завтра». «Ага, что-то слишком часто я вляпываюсь…» — снова корю себя, но делать нечего.

Посидев немного, переодеваюсь и покинув ресторан, ковыляю в сторону транспорта и сажусь в вагон метро, что везет меня домой.

На часах одиннадцать, когда я выдыхаю, наконец скинув сапоги. Они нормального размера, но мои ноги уже настолько измучены, что дискомфорт приносит буквально всё. Даже пол.

Пытаюсь привести себя в чувство, отмачивая ножки в тазике с тёплой водой, только не помогает. Поэтому я просто ужинаю и ложусь спать.

Часть жареной картошки с сосиской накрываю тарелкой и ставлю в холодильник. Это для Польки.