Глава 5 Человек в поношенном пальто

Ближе к полудню в кабинете стояла тягучая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Доминик сидел за массивным дубовым столом, погружённый в собственные мысли, когда в дверь раздался осторожный стук.

— Войдите, — отозвался он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

Дверь плавно распахнулась, и на пороге появился Ларри, как всегда безупречно собранный и слегка взволнованный. Рядом с ним стоял мужчина средних лет, в поношенном пальто, с портфелем в руках. В его осанке чувствовалась лёгкая напряжённость, а внимательный взгляд выдавал человека наблюдательного и тонко чувствующего детали.

Доминик сразу понял, что это и есть тот самый легендарный художник, о котором говорил Ларри. Его сердце невольно сжалось. Неужели он и правда решился на это безумие?

— Мистер Росс, — начал Ларри, чуть торжественно, — позвольте представить вам мистера Эмета Шнайдера.

Доминик поднялся из-за стола, сохраняя внешнюю холодную сдержанность, и протянул руку.

— Добрый день, мистер Шнайдер, — произнёс он с лёгкой, почти незаметной напряжённостью.

— Добрый день, мистер Росс, — спокойно ответил художник, его голос был низким, уверенным, но без показной любезности.

В этот момент Доминик вдруг почувствовал, как тяжесть сомнений наваливается на него с новой силой. Как он объяснит этому человеку то, чего сам не может до конца понять? Как описать женщину, которую он видел лишь во сне? Вся ситуация казалась ему абсурдной, почти унизительной. Богатейший человек страны нанимает художника, чтобы тот нарисовал портрет… фантома.

Он глубоко вдохнул, подавляя раздражение и смущение. Назад пути уже нет. Слишком далеко он зашёл, чтобы отступать теперь.

— Присаживайтесь, — наконец произнёс Доминик, сохраняя невозмутимость и деловой тон, хотя внутри всё клокотало.

— Я оставлю вас, — сказал Ларри, бросив на Доминика ободряющий взгляд, и, тактично поклонившись, вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

В комнате наступила тишина, наполненная лёгким запахом кофе и дерева. Эмет Шнайдер неторопливо повернулся к Доминику, его движения были спокойными, выверенными. Взгляд художника был прямым, цепким, но не навязчивым — словно он умел видеть глубже, чем обычные люди.

— Итак, мистер Росс, — начал он мягким, уверенным голосом, в котором звучала едва уловимая сила. — Ларри вкратце ввёл меня в курс дела. Ситуация, признаюсь, весьма… нестандартная, — уголок его губ чуть дрогнул в намёке на улыбку, — но я постараюсь вам помочь.

Он слегка подался вперёд, его взгляд стал цепким и серьёзным:

— Опишите мне эту женщину в мельчайших подробностях. Всё — черты лица, взгляд, даже то, что вы чувствовали рядом с ней.

Доминик почувствовал, как невидимое напряжение, словно тяжёлый обруч, начинает ослабевать. Его плечи чуть расслабились, а дыхание стало ровнее.

Этот человек определённо ему нравился.

В Эмете не было фальши. Он не пытался угодить, лебезить, подстраиваться под могущественного президента Росс Корпорейшн, как это делали многие. Нет. Он разговаривал с Домиником как равный, как человек, которому не важны деньги или статус, а важна лишь суть дела.

И это подкупало.

Два долгих часа кабинет был наполнен только их голосами и лёгким скрипом карандаша по бумаге. Эмет работал сосредоточенно, методично, словно ювелир, создающий шедевр. Он задавал вопросы один за другим — точные, выверенные, местами неожиданные, заставляя Доминика глубже погружаться в свои воспоминания о девушке из сна.

Доминик закрывал глаза, пытаясь удержать ускользающий образ. Ветер в её волосах… тёплая улыбка… оттенок глаз, где смешивались загадка и свет.

Процесс оказался одновременно захватывающим и мучительно утомительным. Доминик чувствовал, как усталость проникает в каждую клеточку тела. Глубоко в душе, он не верил в успех. Как можно из ничего, из снов и зыбких образов, создать что-то настоящее?

Эмет, напротив, выглядел спокойным и уверенным. Его рука двигалась быстро и чётко, будто он уже видел девушку так же ясно, как видел её Доминик в своих ночных видениях.

Наконец художник отложил карандаш и медленно развернул лист к Доминику.

— Посмотрите.

Доминик протянул руку… и замер. Его дыхание сбилось, сердце забилось с бешеной скоростью. На него смотрела она — живая, настоящая, будто сейчас заговорит. Та самая женщина, что каждую ночь приходила к нему во сне и исчезала на рассвете.

— Боже… — едва слышно выдохнул он, ощущая, как по спине пробегает холодок.