2.2

Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Да уж. Перспектива просто огонь. И в этот момент чувствую знакомое потягивание. Метка начинает гореть, а в голове появляется чужой голос.

«Как дела, дорогая? Надеюсь, хорошо спишь?»

Я резко открываю глаза. Все смотрят на меня с тревогой.

— Что происходит? — спрашивает Хаято.

— Он здесь, — произношу я одними губами. — В моей голове.

Воздух в комнате сгущается. В центре зала начинают появляться очертания знакомой фигуры. Высокий силуэт в дорогом костюме, идеально зачесанные волосы и холодная усмешка.

Хироки материализуется не полностью — это всего лишь видение, но оно настолько реалистично, что несколько присутствующих инстинктивно отшатываются.

— Какое трогательное собрание, — говорит он, оглядывая комнату. — Онре, екаи, якудза... Только кого здесь не хватает? А, да. Людей. Обычных живых людей, за которых вы якобы боретесь.

— Исчезни, — шипит змеей Осакабэ, но Хироки только смеется.

— Исчезнуть? Но я только пришел навестить свою дорогую Ясуко. — Он поворачивается ко мне, и я чувствую, как метка на губах вспыхивает болью. — Как ты себя чувствуешь, милая? Не слишком ли тяжело быть центром такого внимания?

— Отвали, — совсем непочтительно огрызаюсь я и встаю.

— Как грубо, — качает он головой с притворным сожалением. — А ведь мы с тобой связаны теперь. Навечно.

Хироки делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступаю:

— Не подходи!

— Но почему? — Он даже не думает останавливаться. — Разве тебе не нравится наша связь? Разве ты не чувствуешь, как она делает тебя сильнее?

— Она делает меня, э-э-э… больной!

— Временно, — хмыкает Хироки. — Это всего лишь период адаптации. Скоро ты поймешь, какой подарок я тебе сделал.

А можно без подарков, а?

Хаято вскакивает, пытаясь встать между нами, но его рука проходит сквозь фигуру Хироки.

— Не трать силы, — усмехается тот. — Я здесь не по-настоящему. Пока что.

Он протягивает руку к моему лицу, и я чувствую холодное прикосновение призрачных пальцев к щеке.

— Но скоро я приду за тобой по-настоящему. И тогда мы сможем закончить то, что начали.

Он наклоняется, словно собираясь поцеловать меня снова, и я взрываюсь. Все ярость, страх и отчаяние последних дней выливаются в один движение. Я размахиваюсь и бью его по лицу изо всех сил.

Моя ладонь проходит сквозь его щеку, но Хироки отшатывается, словно удар достиг цели. На его лице мелькает удивление.

— Интересно, — говорит он, потирая призрачную щеку. — Очень интересно.

— Убирайся из моей головы! — выдыхаю я.

— Из твоей головы? Но, дорогая, теперь твоя голова отчасти принадлежит и мне, —снова улыбается он. — Впрочем, сегодня я достаточно повеселился. До встречи, Ясуко. Очень скоро. — Фигура начинает растворяться, но его голос все еще звучит в воздухе: — И передай своим новым друзьям, что их планы обречены на провал. Я знаю каждый их шаг.

Видение исчезает, оставляя после себя тяжелую тишину.

Я стою, тяжело дыша, чувствуя, как по всему телу разливается жар. Метка на губах горит так сильно, словно ее прижгли каленым железом.

— Ямада? — обеспокоенно спрашивает Хаято.

Но я его не слышу. Мир вокруг начинает плыть, ноги подкашиваются. Последнее, что я помню, — это крики и чьи-то сильные руки, подхватывающие меня перед падением.

Прихожу в себя в одной из комнат дома Осакабэ. Голова раскалывается, во рту пересохло, а температура такая, что я чувствую себя как в печи.

— Наконец-то, — облегченно вздыхает Ито, сидящий рядом с постелью. — Ты три часа была без сознания.

— Что со мной? — хрипло спрашиваю я.

— Реакция на принудительный контакт, — объясняет Осакабэ, входя в комнату. — Хироки попытался углубить связь, использовать ее для полноценной проекции. Твой организм отторгает такое вторжение.

— Значит, это хорошо?

— В каком-то смысле. Это означает, что ты способна сопротивляться его влиянию. Но это также означает, что каждый такой контакт будет ослаблять тебя.

Я пытаюсь сесть, но голова снова кружится:

— А совещание? — еле ворочаю языком.

— Закончилось. Все согласились: нужно действовать быстро, пока связь не стала полностью односторонней.

— То есть я все-таки буду шпионом?

Осакабэ медлит с ответом:

— Пока мы ищем альтернативы.

Я понимаю, что альтернатив нет. И что бы я ни говорила, в конце концов мне придется согласиться.

Спустя несколько минут мне звонит Ханако. Я долго смотрю на экран, не решаясь ответить. Что я скажу ей? Как объясню, что снова исчезла? Хоть нахожусь и совсем рядом.

В конце концов принимаю вызов, потому что иных вариантов нет.

— Ясуко! — в голосе подруги звенит беспокойство. — Где ты? Я звоню уже несколько часов!

— Извини, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — У меня разрядился телефон.

— Ты где? Голос какой-то странный.

— Немного простудилась. Лежу дома, пью чай с лимоном.

Ложь дается все легче. Это пугает.

— Хочешь, приеду? Принесу лекарства. И почему дома, а не у онре?

— Не нужно, — быстро отвечаю я. — Не хочу тебя заражать. И… пока решили, что там будет лучше.

Я кошусь на Ито, и тот понимающе кивает. Разберется с Ханако, что-то ей да наплетет. Впутывать подругу в это точно не надо.

— Ясуко, — мягче говорит Ханако. — У меня такое ощущение, что ты от меня что-то скрываешь. Может, поговорим?

Сердце сжимается. Как же мне хочется все ей рассказать. Поделиться этим кошмаром, найти у нее поддержку, как раньше.

— Просто... сложный период в жизни, — говорю я уклончиво. — Рабочие дела, понимаешь.

— А, кстати о занятиях, — Ханако явно решает сменить тему, чтобы меня развеселить. — Помнишь, я уговорила учителя боевых искусств позаниматься со мной?

— Кудо?

— Да! Так вот, у нас вчера была невероятная тренировка! Мы отрабатывали технику захватов, и он показывал мне, как правильно использовать вес противника против него самого...

Несмотря на свое состояние, я улыбаюсь. В голосе Ханако слышится что-то новое. Что-то очень теплое и радостное.

— И?

— И в какой-то момент мы упали вместе на мат, — продолжает она, и я слышу смущение в ее голосе. — Он оказался сверху, смотрит на меня, а я... Ясуко, у него такие глаза! Честно, я никогда не видела ничего подобного.

— Ханако, — хмыкаю я. — Ты в него влюбилась?