Глава 3.2

Телефон в руке, не решается набрать Грановскому и высказать. Боится накричать, загруженная мыслями налетает на высокого мужчину, рюкзак падает, воздух, от удара, вылетает со стоном из лёгких. Не успевают вырваться ругательства, растворяются, столкнувшись с чёрными, слегка прищуринными глазами. Сердце пропускает удар, пульс оглушительно начинает биться в горле.

- Привет, - срывается само собой.

Богдан поднимает рюкзак и подавая отвечает:

- Привет.

Смотрят друг на друга, он не таясь проходится по фигуре, Алекса в глаза, они сейчас так много говорят. Из головы напрочь вылетели проблемы, да и вообще всё.

- Как дела у тебя? - на капризных губах застыло подобие улыбки.

Он серьёзно хочет знать?

- Хорошо, - заготовленная стандартная фраза, которая полная ложь.

Месяц горела в аду, сходила с ума, хотела видеть, слышать. Жар волной прокатился по внутренностям, щёки должно быть сейчас розовые. А взгляд погружающий разум в темноту продолжает разбирать её на кусочки.

- Хорошо выглядишь.

Алекса молчит, спасибо застревает в горле, светские беседы не для них. Богдан торопливо поставил между ними стену, одной лишь фразой. На которую мысленно она будет отвечать не один день. Как у неё дела... Подходящего слова нет. Спрятав судорожный вздох за улыбкой отводит глаза, к горлу подкатывают эмоции. Ей кажется на лице всё написано.

- На день рождение приедешь?

Алекса непонимающе моргает. Богдан улыбается.

- Не говори, что тебя не позвали.

- Нестеров, - выдыхает Алекса.

Теперь уже всё лицо горит, остаётся молиться, чтобы не стояла сейчас красная как помидор. Пауза затягивается, её правда не звали, у Димки пятнадцатого день рождения. Она опускает глаза, произнести и звука не может, в голове пустота, взгляд на дисплей, сообщение от Грановского.

- Торопишься, не буду больше задерживать, - устремился Богдан мимо, да так быстро, что она опомниться не успела.

Алекса хотела было развернуться следом, удержалась, заставила себя сделать шаг вперёд, два, несколько... В агонии плывёт между стеллажей с товарами, глаза не видят, уши не слышат. Очередное уведомление словно щелчок возвращает к реальности, окружающий гул обрушивается лавиной, оглушая. Прикрыла глаза болезненно, голова взорвалась привычным состоянием, ударяя по натянутым нервам. Возьми себя в руки размазня...

Беременная от мужа слетает с катушек по придурку, что от неё так просто отказался. Нет, Богдан, на этот раз ты не сделаешь мне больно, больше никогда. Никогда не побегу за тобой, слёзы проглотила, а вот дрожь в груди унять никак. Дышать, потихонечку дышать. Идея сейчас же поговорить с мужем, в данный момент показалась самой прекрасной, только есть но, пока не может обсуждать недавний инцидент. Куда не сунься расставлены ловушки, раскачивающие и без того неустойчивые эмоции.

Издевательство, зачем она встретила его сейчас, в этот проклятый день. Сильная, я же сильная - рычит мысленно. Дыши и улыбайся. Расплатилась, забрала пакет со всякой ерундой и уверенным шагом на парковку. Плевать, подумаешь бывший. Садясь в машину боролась с желанием вертеть головой в поисках альфы. Глупость какая, уехал давно, всё хочется чтобы ждал, пытался. Хватит! Выезжая, краем глаза заметила среди других похожие очертания, проскочила поскорее, придушив желание убедиться, а она ли это.

Как у неё дела? Шикарно! То ли на работу торопиться, то ли братца навестить.

Часы летят неумолимо быстро, делов невпроворот, подруга бурчит раздражённо, Алекса старается быть обыденной. Богдан засел в мыслях ещё прочнее. Как у неё дела, как? Да пошёл ты так далеко, чтобы видно никогда не было. Бежал он к ней? Утром тоже бежал, скорее сбежал, только пятки сверкали. А чего ты ждала от него? Вот чего? Упадёт к ногам и во всём признается? Богдан всегда легко отказывался от неё, всегда. Откусив яблоко, отошла чуть дальше, осматривая будущую витрину, озарила прекрасная идея, попробует воплотить. Вздрогнула, резко развернулась, ощутив присутствие. За спиной, совсем близко, стоит Грановский. Отвернулась.

Он подошёл вплотную и обнял, бережно прижав к груди. На него это не похоже, в общественных местах так себя не ведёт, обычно сдержан, может оставить лёгкий поцелуй на губах, взять за руку, но чтобы так... Вина, вот что лежит на его плечах, чувствует вину.

- А я и не приняла всерьёз твою фразу: если получится, заеду.

Голос едкий, сдерживаемый гнев затаился, готовый вырваться в любую секунду. Откусила яблоко, посмотрев на заметившую их Алёну.

- Я знаю, последнее время уделяю тебе очень мало времени. Знаю виноват, - напряжение в руках передаёт насколько сильно на самом деле ему хочется сжать любимую. - Понимаю насколько неприятно быть на полном контроле, особенно, когда узнаёшь случайно.

- Серьёзно, - развернулась она к нему, разорвав бережное объятие. - Грановский, вы решили покаиться, передо мной, прямо сейчас. А как же ваш сынок, а как же...

- Алекса, выдохни, прошу тебя. Не скандалить приехал. Хочу разобраться в ситуации, поговорить, чего вчера не удалось.

Она отступила от него, вручила наполовину съеденный фрукт, развернула конфету и отправила в рот, повернулась спиной. В груди стучится злоба, импульсами разгоняя ядовитую смесь по телу.

Грановский настроен решить все разногласия здесь и сейчас. Становится рядом.

- Пройдёмся? Поговорим.

Она складывает руки на груди.

- Здесь говори, мне некогда шляться.

С губ мужчины срывается усмешка.

- Здесь мы через пять минут соберём зрителей, разыграв сцену из бразильского сериала.

Алекса одарила его убийственным взглядом.

- Из-за отсутствия времени я мало тебя видел, а когда в любой момент могу знать, где ты и что делаешь, мне легче, я словно рядом. К тому же угроза не мною выдумана, она реальная и теперь, когда ты упрямишься, думать могу только о том, что ты одна и с тобой может случиться что угодно. Не веришь, задай вопрос Уимбергу.

Алекса качает головой.

- Андрей спокоен и совершенно не озабочен моей безопасностью. А это говорит о чём?

Свежий эпизод всплыл, настораживая. Что-то всё-таки Андрей недоговаривает. И Меркель был у него, вроде как больше и не друзья, враги заклятые, бабу же не поделили. Безопасностью то Уимберг озабочен, пытается спасти от гнева мужа. Алекса посмотрела в упор на Грановского. Если он узнает, что будет? На что способен этот человек? Сердце пропускает удар.

- Ты меня не убедишь, потому, что это... Неприятно. Мало водителя-охранника, который за мной везде таскался... Так ты ещё и... - голос теряет твёрдость, волнение сбивает с мыслей. - Ты не оставил мне личного пространства. Если бы оно было занято тобой, это совершенно другое.

Как хочется сказать больше, кричать, требовать вернуть прежние отношения.

- Признаю, виноват. Алекса, пожалуйста, давай поговорим наедине. Сейчас, не могу больше откладывать. Хотя бы в машине. Обед заканчивается, может где пообедаем?

Алекса упрямо вскидывает подбородок. Дышит тяжело, сдерживает бурлящий поток. Грановский почувствовал, обнял, снова прижав спиной к груди. Она блаженно откинула голову назад, он её слышит. За что была крепче сжата. Дыхание прерывистое, слёзы подступают.

- Всё будет хорошо, - тихо заговорил Михаил, склоняясь к уху. - Всё будет хорошо.

Нежно касаясь поцеловал в висок.

- Я люблю тебя, мне больно быть так далеко от тебя. Давай вместе всё исправим, если оба хотят, получится.

Алекса с трудом проглотила ком в горле и потихонечку выдохнула. Сжала зубы до боли в челюстях, удерживаясь озвучить новость вслух. Молчать, держаться до конца. Удивительный человек, как он может чувствовать, что она далеко от него, мыслями, душой. Как бы не хотела, исправить ничего не сможет, ни одна, ни с ним вдвоём. Никто не сможет, поздно.

- Что случилось дома?

- Если, ещё раз твой сын подойдёт ко мне и будет разговаривать неподобающе или распускать руки, я его покалечу, клянусь, - сдерживается, голос подрагивает.

- Подробностей не будет?

- У него спроси.

- Хорошо, так понимаю тебе надо ещё время, чтобы успокоиться.

Понимай как хочешь - отвечает Алекса мысленно. Вслух решила промолчать, забрала недоеденное яблоко. Лучше до вечера отложить разговор, иначе наговорит лишнего. К тому же, подозрительный контроль, что она демонстрирует, вселяет беспокойство, чем больше терпит, тем сильнее разгорается внутри.