Глава 1 (часть 2)

— Проходите, садитесь, — Майя Александровна указала Марте на одно из кресел, стоявших напротив ее стола, и та послушно исполнила указание.

— Вас зовут Марта Олеговна Чернова, так? — Майя Александровна надела очки в тонкой золотой оправе и поднесла к глазам листки с распечатанным резюме. Марта заметила, что ее тонкие пальцы с безупречным нюдовым маникюром слегка дрожат.

— Да, так.

— Я не буду просить вас рассказать о себе, написанного в резюме достаточно. Скажите, почему вы откликнулись на вакансию, которую я дала? Буду откровенна: должность компаньонки больше подходит женщине постарше или же совсем молодой, неопытной девушке…

Вот он. Тот самый вопрос, ответ на который Марта так усердно репетировала. Думалось, что именно от того, что сейчас она скажет, будет зависеть дальнейший ход собеседования.

— Вы сами обозначили требования: высшее образование, опыт работы и возраст до сорока, — ответила Марта и, тут же сообразив, что это могло прозвучать слишком резко и даже невежливо, продолжила: — Ваша вакансия размещалась в отделе социальной работы, а это моя специальность. Я бы не хотела кардинально менять сферу деятельности, однако моя нынешняя должность, к сожалению, не дает мне того необходимого финансового обеспечения, какого бы хотелось…

— То есть вы решили устроиться ко мне ради зарплаты? — Майя Александровна чуть прищурилась и с интересом посмотрела на Марту. Для женщины эта беседа была скорее игрой, чем собеседованием.

— Майя Александровна, все люди работают ради денег. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас, и с коллегами мне повезло, но я живу одна. У меня старая, требующая ремонта квартира. Проезд до работы тоже стоит денег. Мне двадцать пять, и я хочу иметь возможность купить себе больше, чем пачку макарон. И все же отвечу на ваш вопрос так: нет, не ради зарплаты. Меня заинтересовала вакансия по ряду причин, одна из них финансовая — вы предлагаете больше, чем я получаю сейчас; другая — то, что, работая вашей помощницей…

— Компаньонкой, — поправила Марту Майя Александровна. — Я предпочитаю это старомодное слово. Помощь мне не нужна, — она развела руками, — а вот компания… Мой сын живет в Петербурге, внуки давно выросли, у них своя жизнь, правнукам со мной неинтересно. Я не люблю выезжать в город, он стал чересчур суетливым, а здесь мне попросту скучно. Именно поэтому мне «взбрело в голову», как выразился Вадим, мой старший внук, пригласить к нам молодую девушку, которая бы проводила со мной время. Скажите, как вы относитесь к Вольтеру[2]?

— Мне нравится эпоха Просвещения[3] за свой рационализм, но более по душе Дидро[4].

— А к Солженицыну[5]?

— Думаю, что я еще до него не доросла. Его сочинения для меня слишком тяжелые.

— А до Дидро вы доросли? — Майя Александровна выгнула бровь и подалась вперед, опустив на стол резюме Марты и накрыв его своими руками, сложенными в замок.

— Французское Просвещение молодой девушке понять проще, чем сочинения Солженицына, ведь литературу мы воспринимаем через призму собственного опыта, — уверенно ответила Марта.

— Да, здесь я с вами соглашусь, — Майя Александровна еле заметно улыбнулась и тут же сменила тему: — Марта… можно я буду обращаться к вам просто по имени?

— Да, конечно.

— Марта, вы обмолвились, что живете одна, вдали от семьи. Я правильно поняла?

— У меня нет семьи, Майя Александровна. Папа умер, когда мне было тринадцать. Рак. Мама — через три года после папы. Других родных у меня нет. Родители сами были сиротами.

— Ясно. Детский дом?

— Да.

— Что ж, при таких обстоятельствах то, что вы пишете о себе в резюме, делает вам честь. Золотая медаль в школе, бакалавриат и магистратура с отличием… Весьма похвально. Но позвольте спросить напрямик: раз вы настолько целеустремленная, не покажется ли вам работа на меня скучной? Вы ведь можете смело метить выше! — Майя Александровна театрально взмахнула рукой, и огромный бриллиант в ее перстне ярко сверкнул на солнце.

— Скажу честно, я воспринимаю эту работу как временную. Естественно, это не означает, что через пару месяцев я решу уйти от вас. Нет. Но если вас устроит моя кандидатура и вы меня наймете, я смогу подкопить определенную сумму. Раз вы предоставляете жилье, мне не придется оплачивать коммуналку, а свою квартиру могу сдать в аренду, что станет еще одним подспорьем. Но главное не это, Майя Александровна: я уверена, что за время, проведенное подле вас, сумею получить такой опыт, которого никогда не наберусь ни в какой коммерческой или государственной организации. Кроме того, ваша семья знаменита на всю страну. Проработав у вас, я смогу идти дальше и подниматься выше.

— Да, Марта, вы правы, работа временная. Мне восемьдесят четыре, и в лучшем случае через несколько лет я умру, но пока смогу выплачивать вам достаточное жалование, чтобы вы могли откладывать сбережения. Если не секрет, на что вы хотите накопить?

— Майя Александровна, я не это имела в виду, — разволновалась Марта, испугавшись, что ее прямолинейность поставит крест на желаемой должности.

— Это — не это, какая разница? Я говорю как есть. Мои родители не были долгожителями, их родители — тоже; вряд ли и я дотяну до ста, да и не нужно мне такое счастье, — гордо заявила Майя Александровна и чуть тише, скорее для себя, добавила: — Не выношу немощность.

— В любом случае, я не оценивала срок моей службы длиной вашей жизни, — Марта подняла голову и посмотрела в глаза нанимательнице. — А что до накоплений, то мои жилищные условия оставляют желать лучшего. Я бы хотела через какое-то время купить квартиру попросторнее.

— Похвальное желание, — Майя Александровна довольно улыбнулась, будто услышала именно то, что хотела. — Расскажите немного о вашем образе жизни. Вы сейчас проводите какие-то социологические опросы?

— В общих чертах — да. Я работаю в маркетинговом агентстве, но в направлении социальной рекламы. В мои обязанности входит общение с фокус-группами, разработка опросных листов, подготовка статистики.

— Для социальной рекламы? — недоверчиво уточнила Майя Александровна.

— Да, в качестве отчетности заказчику, то есть городской администрации и министерствам.

— Ясно. А свободное время как проводите? Любите театр, оперу, балет? Или предпочитаете нечто более молодежное?

Марта давно заготовила ответ на этот вопрос, но вдруг заученные слова встали поперек горла. Ей хотелось сказать правду: что каждую свободную минуту она проводит за кропотливым поиском информации о каждом члене семьи Куприяновых-Нестеровых. Марта могла сходу назвать дни рождения всех внуков и правнуков Майи Александровны; год, когда та пришла редактором в журнал «Киноальманах сценариев» — в шестьдесят четвертом, и когда стала его главредом — в шестьдесят девятом, за год до того, как ее отец купил этот дом.

— Марта? — переспросила Майя Александровна. Ее взгляд вдруг стал встревоженным, словно она догадалась о том, что на уме у девушки.

— Да, извините… просто думала, как бы лучше объяснить. Мне нравится классическое искусство, но, к сожалению, не всегда есть возможность им насладиться. Я стараюсь куда-нибудь выходить хотя бы раз в два месяца, но чаще всего это бывают мероприятия, на которые продают последние билеты со скидкой.

— Например? На какой спектакль вы ходили в последний раз? — не унималась Майя Александровна.

— «Мертвые души» в Вахтанговском, — слету ответила Марта. Ей повезло урвать билет на приставное кресло. Постановка была шикарной. Играли всего два артиста, но как! Она уже была готова пуститься в хвалебный рассказ о спектакле, пусть Майя Александровна оценит ее любовь к прекрасному, но нанимательница ее опередила:

— Ладно, оставим это и перейдем к административным моментам. Я жду, что моя компаньонка будет проживать в этом доме. В ее задачи будет входить выполнение мелких поручений, совместные прогулки и сопровождение меня на мероприятия. Компаньонка — не прислуга, но и не друг. Естественно, в рабочее время внимание нужно будет уделять исключительно мне и моим потребностям. Я просыпаюсь в семь, встаю в семь пятнадцать после чашки чая. Чай приносит Валентина, наша управляющая. Вы с ней познакомились, именно она вас встретила. В семь сорок пять вы должны быть у меня. К этому времени я уже успеваю принять душ и привести себя в порядок, вам останется помочь с прической и сопроводить меня на завтрак. Завтрак в восемь. Далее все будет зависеть от моих планов на день. По домашнему распорядку у нас так: двенадцать тридцать — легкий перекус (сыры, печенье, фрукты, кофе), в два — обед, в пять…

«Чай», — подумала Марта, но не осмелилась перебивать.

— Чаепитие, — произнесла Майя Александровна, — в семь — ужин, в девять я ухожу спать. Итак, ваш рабочий день начинается в семь сорок пять утра и оканчивается в семь вечера. Почти одиннадцать часов с перерывами на трапезы. Выходные — стандартные. В эти дни вы можете уезжать из особняка или оставаться здесь. Однако я могу попросить вас быть со мной и в эти дни. Об оплате сверхурочных или компенсирующих отгулах договоримся по факту. Такие условия вас устраивают? Подумайте хорошенько, прежде чем ответить.

Марте нечего было думать. Чем больше времени она будет проводить рядом с Майей Александровной, тем скорее добьется своего. Затребуй дамочка каждую минуту быть под боком, и на это бы она пошла.

— Да, я согласна, — стараясь не выдать свои эмоции, проговорила Марта.

— В таком случае, вон принтер, — Майя Александровна грациозно, подобно королевской особе, ладонью указала на тумбу, где стояло массивное МФУ, которое Марта сначала не заметила. — Снимите копии с паспорта, ИНН и СНИЛС. Официально вас оформят как сотрудника в компании моего внука. Социолог — понятие пространное. Будем считать, что и ваши обязанности попадут под это определение.

Пока Марта копировала документы, Майя Александровна посвящала ее в тонкости того, каким образом сумела разместить вакансию на сайте по поиску работы. Ее внук долго отказывался идти на хитрость и давать объявление со странички своей организации. Он настаивал на том, чтобы поиском компаньонки занималось специальное агентство, однако Майя Александровна не хотела брать себе кого-то вроде сиделки или медсестры, поэтому отмела все иные варианты. В результате внук сдался.

— Когда вы сможете приступить к работе, Марта? Вы же пока не получили расчет на прежнем месте? — забирая из рук девушки копии документов, вопросила нанимательница.

— Я попробую уговорить начальство отпустить меня без отработки, но, если не выйдет, могу попытаться взять больничный на положенные две недели, — заявила Марта.

— Иными словами, вы готовы пойти на обман вашего работодателя? — Майя Александровна сняла свои очки и пристально посмотрела в лицо соискательницы. Стало ясно, что тут Марта прокололась. Неужели можно так глупо потерять это место?! Она не знала, что ответить, точнее, как правильно объяснить…

— Мне бы этого не хотелось, но если вы потребуете, чтобы я вышла немедленно, то пойду на это. — Она решила сказать правду, ведь начни сейчас оправдываться, Майя Александровна точно все переиграет.

— Я не настаиваю. Спокойно оформляйте свое увольнение. Если с вас потребуют законную отработку, пожалуйста. Пусть все будет по правилам. Завтра сообщите, когда вас ждать.

На этом Майя Александровна решила закончить беседу. Она сняла трубку стационарного телефона — именно такого, какие показывают в старых голливудских фильмах, в ретростиле, правда, с кнопками вместо диска, — и, когда на том конце ответили, распорядилась, чтобы зашли за Мартой. Вскоре в кабинете появилась Валентина.

— Марта, представляю вам Валентину Михайловну, управляющую особняком и мою правую руку. Она организует вашу обратную дорогу. До свидания. — Не дожидаясь ответа Марты, Майя Александровна взяла из позолоченной подставки ручку, а с края стола — пухлый кожаный ежедневник, открыла его на заложенной ленточкой странице и стала что-то записывать.

— До свидания, Майя Александровна!

Ответа не последовало. Марта поднялась и, снедаемая любопытством попыталась подсмотреть, что же пишет эта женщина, но с того расстояния, которое было между ними, оказалось невозможным разобрать даже ее размашистый почерк.

— Идемте, я попрошу нашего водителя отвезти вас до станции, — придерживая открытую дверь, нетерпеливо произнесла Валентина Михайловна.

Пока Марта шла за управляющей обратно к выходу, она старалась еще раз рассмотреть дом. Она хотела запомнить каждую деталь, потому что до конца не верила, что в скором времени здесь поселится.

— Ждите в холле. Я распоряжусь, чтобы подали машину, — Валентина Михайловна резко остановилась и указала на длинную антикварную тахту.

Марта послушно села. Ее юбка неприятно заскользила по гладкой коже обивки, и пришлось поддержать себя руками, чтобы не съехать на пол. Как только удалось устроиться более или менее удобно, Марта обратила внимание на фотографии в массивных позолоченных рамах, которыми была увешана стена напротив.

На самой большой из них было запечатлено почти все семейство Куприяновых-Нестеровых. Майя Александровна — в центре на диване, рядом с ней Полина, жена сына Александра и Марина, бывшая супруга старшего внука. Интересно, чья была идея разместить женщин семейства в самой середине? Марта вдруг представила, как фотограф дает указания семейству, но Майя Александровна парой слов заставляет всех встать по-своему.

За гранд-дамами разместились мужчины: единственный сын Майи Александровны — Александр Куприянов-Нестеров, чье высокомерное лицо было точной копией лица его отца в молодости; по правую руку от него — старший внук нанимательницы Вадим с самодовольной улыбкой; рядом с ним — Михаил, средний внук и самый талантливый, как принято считать; слева от отца — младший Юрий. Даже через объектив камеры видно, как ему претит сниматься для семейного портрета. Неудивительно, ведь это не фото для его соцсетей, где миллионы подписчиков завалят лайками и комментариями, как только он его выложит. Марта плотно сжала зубы, думая об этом. Она не переносила никчемных людей, которым все подают на блюдечке с голубой каемочкой, а уж если речь шла о ком-то из этой семьи, ее неприязнь разрасталась в настоящую ненависть. Даже к их детям Марта не испытывала ни толики симпатии — на семейном фото Артема и Варю усадили на переднем плане, прямо на ковер.

Марта перевела взгляд на другую, более старую фотографию. На ней Майя Александровна стояла в обнимку с красивым, высоким мужчиной. Кадр был явно не постановочный. Фотограф удачно поймал мгновение, когда Борис Нестеров что-то шепнул на ухо своей молодой жене и та громко рассмеялась. После его смерти в семьдесят девятом Майя Александровна так и не вышла замуж. Марта старалась найти информацию о каких-либо ее романах, но у нее ничего не вышло. Куприянова-Нестерова либо хранила верность супругу, либо умело скрывала свою личную жизнь. Эту шараду Марта тоже планировала разгадать, но позже, когда сумеет завоевать доверие женщины. Дальше шли детские и юношеские фотографии внуков Майи Александровны и фотопортрет ее сына, однако Марту привлекла иная карточка.

Фотография ниже была сделана меньше года назад. Стоило на нее взглянуть, как сердце Марты пропустило удар. Она не могла равнодушно смотреть на то, с какой гордостью Михаил Нестеров демонстрирует камере экземпляр своей последней книги. Этот роман вмиг стал бестселлером. Только те, кто живет в бункере, о нем не слышали, а всякий, кто его прочел, обязательно восхитился слогом автора и хитросплетением сюжета.

Когда-то, в другой жизни, Марта тоже зачитывалась книгой Нестерова. Тогда ей только исполнилось шестнадцать, и мама еще была жива. Будучи несмышленым подростком, она даже была слегка влюблена в молодого писателя, но потом, когда узнала правду… Марта вздрогнула, вспомнив, как обожгла правую руку, сжигая чертову книгу за углом дома, одновременно с этим кремируя все доброе и светлое, что было в ее душе. А потом мама умерла, и в этом была вина проклятого семейства! Однако теперь пришел конец их безнаказанности. Марта собиралась заставить всех их заплатить за зло, причиненное ее семье. Впустив ее в свой дом, Куприяновы-Нестеровы подпишут собственный приговор.

[1] Владимир Григорьевич Вейсберг (1924 – 1985) — советский художник и теоретик искусства, принадлежащий к послевоенному поколению авторов, становление которых пришлось на середину 1950-х — начало 1960-х годов, один из видных мастеров «неофициального искусства».

[2] Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ) (1694 – 1778) — французский писатель и философ, один из главных представителей просветительской мысли XVIII века.

[3] Эпоха Просвещения — одна из ключевых эпох в культуре Европы (XVII – XVIII вв.), связанная с развитием науки и философии. В основе Просвещения лежали рационализм и свободомыслие, а также вера в то, что человек способен понять мир с помощью логики и наблюдений.

[4] Дени Дидро (1713 – 1784) — французский писатель, философ-просветитель и драматург. Он основал «Энциклопедию, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел».

[5] Александр Исаевич Солженицын (1918 – 2008) — русский писатель, драматург, эссеист, публицист, поэт, общественный деятель, академик Российской академии наук, лауреат Нобелевской премии по литературе (1970). В своих произведениях он одним из первых открыто рассказал о ГУЛАГе и массовых репрессиях в СССР. Остается спорной фигурой на родине, несмотря на то что его произведения входят в российскую школьную программу.