4

— Что? Ты чокнулась?

Антон, скрестив руки на груди, подпирает плечом стену на кухне. Смотрит на меня из-под чёлки как на врага народа.

— Разговаривай, пожалуйста, нормально, — выключив конфорку на плите, оборачиваюсь к брату. – У нас все равно другого выхода нет.

— Еще есть несколько дней в запасе, можно поискать варианты.

— Ты думаешь, я не искала? Сегодня сайты с объявлениями квартир все пересмотрела. Там либо цены такие, что мне почку нужно продать, чтобы позволить себе аренду, либо состояние отвратительное. С живностью и всем вытекающим. Я вас с Витой в такую не повезу.

— А к мужику, которого ты сегодня первый раз увидела, повезешь? – резким движением брат откидывает волосы с глаз, напоминая мне дикого волчонка.

— Давай пострижем тебя, — протягиваю руку, чтобы поправить сильно отросшие волосы.

Ох уж эта мода на прическу альпак.

Антон грубо отталкивает мою руку.

— Ксюша, тему не меняй. Ты что вообще о нем знаешь?

— Ну… — вспоминаю яркие голубые глаза и красивую мужскую улыбку, — он с виду нормальный.

— Ппфф, прекрасно.

— Главное – что он полицейский, Тош. А это значит, что мы будем под защитой.

— Серьезно? Ты в каком мире живешь? Менты те еще козлы.

— Антон! – хоть повышать голос на брата я не люблю, но в последнее время он вынуждает это делать всё чаще, — Я понимаю, что тебе эта новость может не понравится. Я тоже не в восторге. Думаешь, я от нечего делать соглашаюсь переезжать к человеку, которого сегодня увидела в первый раз?

— А разве нет?

— Нет! Если бы кое-кто вел себя нормально в школе, и регулярно не прогуливал, возможно учитель не нажаловалась бы в органы опеки, и они не устроили нам внеплановую проверку. Если ты помнишь, она как раз на следующей неделе?! И куда мне комиссию приводить? В квартиру, где по стенам бегают тараканы? Великолепные условия жизни для несовершеннолетнего брата, правда?

Выкрикиваю и сама себя тут же ругаю за это. Страх за него и чувство несправедливости разрывают на части. Прикусив изнутри щеку, стараюсь взять себя в руки.

Чёрт, ну нельзя на него повышать голос, нельзя!

— Прости, — виновато выдыхаю, подходя к брату, и пытаюсь его обнять.

На контакт он не идет. Стоит, сжавшись в каменную статую и просто великодушно позволяет мне прижимать его к себе. Или самой к нему прижиматься. Ростом он уже почти с меня, еще немного и перерастет. Поэтому скорее к нему прижимаюсь именно я.

— Я просто переживаю, — пытаюсь свернуть с тропы войны, потому что терпеть не могу с ним ссориться, — если опека посчитает, что я не справляюсь с ролью попечителя, не могу тебе обеспечить нормальные условия для жизни и учебы, тебя заберут, Тош. Понимаешь? Заберут. Туда, куда лучше вообще никогда не попадать.

Мой колючий волчонок не отвечает.

Дернув плечом, избавляется от меня, как от надоедливой игрушки и разворачивается на выход из кухни.

Я прикрываю глаза и дышу.

Он подросток, твержу себе, как мантру. Еще и парень. Гормоны в его организме сейчас затмевают логику и рассудок, это нормально для его возраста. Нужно просто потерпеть и быть понимающей. А когда он перерастет, то обязательно поймет, что всё, что я делаю – делаю только для них с Витой.

— Ужин готов, садись за стол, — зову Антона спустя несколько минут.

Наполняю полную тарелку рагу, когда слышу в коридоре шорох.

— Тош? – выглядываю туда.

Брат в куртке, обувается.

— Ты куда? А ужинать? — удивленно оглядываю его.

— Не хочу. Ешьте сами.

— Антон! Я же готовила.

— Ну молодец, — схватив телефон, запихивает его в карман и хлопает дверью.

Вздрогнув, протяжно и шумно выдыхаю. Знаю, что он вернется. Брат хоть и показывает характер, но позже одиннадцати не приходит. Понимает, что я волнуюсь.

Поставив на стол тарелку, подхожу к окну.

Вот засранец, хоть бы шапку одел.

Рывком отворяю оконную раму.

— Шапка! — кричу ему в след.

Без особого рвения, напяливает шапку, но что-то мне подсказывает, что за поворотом он её снимет.

Закрываю окно и обессиленно приседаю на стул. Иногда очень хочется плакать. Особенно в такие моменты как сейчас, когда на мне лежит ответственность за всю мою семью. И если я примерно понимаю, как воспитывать дочку, то вот как парня, еще и брата – ума не приложу. Второй год пытаюсь, но порой мне кажется, что у меня совершенно ничего не получается. Потому что я для него совсем не авторитет.

Закрыв лицо ладонями, роняю его в них. Так сильно хочется, чтобы Тоша никуда не вляпался. Он сейчас именно в том возрасте, когда нужна твердая мужская опора для воспитания и направления. Моей женской ему явно недостаточно.

От тягучих, серых мыслей отрывает звонок мобильного. Поднимаю голову и нахожу глазами телефон.

Звонит Вова. Мой бывший муж.