1. Тося

Вечерняя дойка закончилась поздно. Над фермой уже висели первые звёзды, а мы, уставшие, но довольные тем, что смена закончилась, толпились в кузове старенького трактора «Беларусь». В воздухе пахло свежим навозом, сеном и потом – обычный аромат нашего трудового дня.

– Ну и выдался денёк, – вздохнула Галка, вытирая лоб грязным рукавом. – Эта тёлка, Белянка, опять норовит копытом двинуть, как её к вымени подступишься.

– А у меня сегодня молоко по жирности лучше обычного, – похвастался дядя Миша, скотник с сорокалетним стажем. – Видать, клевер на лугах нынче сочный.

Я сидела на борту, свесив ноги, и смотрела, как мелькают в темноте огоньки деревни. Ещё немного – и дома. Васька, мой кот, наверное, уже орёт у крыльца, требуя ужина.

Вдруг трактор резко затормозил.

– Эй, Саныч, чего встал? – крикнул кто-то.

Водитель, толстый мужик с вечно небритой мордой, высунулся из кабины и махнул рукой:

– Идите сюда! Тут… что-то лежит.

Мы переглянулись.

– Ну и что? Камень, что ли?

– Не камень, – Саныч почему-то понизил голос. – Мужик.

Тишина. Потом все разом полезли из кузова.

Я спрыгнула последней, сердце почему-то колотилось. Подошла к обочине, где уже столпились остальные.

И увидела его.

Мужчина.

Лежал на боку, лицом в грязь. Одежда дорогая. Джинсы, ботинки модные, кожаная куртка, но вся в пыли и крови. Волосы тёмные, слипшиеся от чего-то. Видимо, от крови.

— Живой? — шёпотом спросила Галка.

Дядя Миша наклонился, потрогал шею.

– Дышит.

– Может, сбили?

– Нет, – Саныч покачал головой. – Смотрите, у него…

Он осторожно приподнял куртку, под ней кобура с пистолетом.

Все разом отпрянули.

– Бля… – прошептал кто-то.

Я не могла оторвать глаз.

Лицо у мужчины было… красивым. Даже так, избитое, в грязи. Резкие скулы, густые брови. И руки – большие, с длинными пальцами, в которых были зажаты пучки вырванной травы.

– Надо в милицию звонить, – зашептала Галка.

– Да вы что! – дядя Миша схватил её за руку. – Это ж явно бандит. Кто его знает, за кем он в долгах? Найдёт кто – и нам всем хана!

– Мы не можем бросить его тут! – заступилась я за мужчину.

– А чё с ним делать-то?

Я не знала, почему сделала это – просто подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним.

– Тось, не трогай его! – зашипела Галка.

Но я уже наклонилась. Пахло кровью, и дорогим одеколоном, смешанным с железом.

– Он же умрёт, – сказала я вслух.

И вдруг…

Его пальцы сжали моё запястье. Я взвизгнула от неожиданности, но отпрянуть не успела. Глаза незнакомца открылись. Тёмные, обжигающие. Он смотрел прямо на меня.

– Помоги… – прошептал он хрипло и потерял сознание.

Что я делаю, дура? Но было поздно. Я уже всё решила.

– Помогите затащить его в трактор, – сказала я твёрдо, поднимаясь с колен.

Все опешили.

– Ты охренела?!

– Если умрёт, сами потом с трупом разбирайтесь, – огрызнулась я.

Саныч первым сдался:

– Ладно, чёрт, довезу... Но только до деревни. Потом самому чёрту его отдавай.

Мужики подняли застонавшего незнакомца и впихнули в кузов. Он был довольно крупным, поэтому погрузили его с трудом.

Я села рядом, глядя на то, как его грудь тяжело поднимается, а потом положила его окровавленную голову себе на колени, чтобы она не стукалась на кочках о кузов трактора.

Кто ты такой? И в какую историю я вляпалась, пытаясь тебе помочь?