Глава 5

Взгляд напротив становится растерянным.

— Ты что такое говоришь, дочь? Откуда это сейчас вдруг взялось? — бормочет мама неверяще.

— Вот откуда-то, — отвечаю и снова всхлипываю. — Я сама видела его с ней. В отеле. Мам, она тоже беременна, — окончательно скатываюсь в истерику.

— М-мм.. — силится мама что-нибудь сказать.

Но в итоге только вздыхает тяжело и горько. И крепче обнимает меня, принимаясь гладить по голове в утешение, как маленькую. Должно быть, это должно придать мне сил, но я только ещё чаще всхлипываю, размазывая по щекам слёзы.

— А может ты что-то перепутала? — уточняет аккуратно она. — У вас же дочка всё-таки. И ещё теперь ребёночек будет. Плохо, если разведётесь.

— Ага, рабочие моменты обсуждали. Прям в отеле. Посреди рабочего дня. Ну а что? Все же так делают, да? — язвлю, отстраняясь. — Всё я правильно поняла. Тим тоже отрицать не стал. Так что… — снова всхлипываю.

— А ты там что делала? Следила за ним что ли?

— Следила, — признаюсь. — Увидела его с ней, как они уезжают, и поехала. До этого в офисе слышала о них, но считала, что просто болтовня, а оказалось…

Снова всхлипываю, пытаюсь утереть слёзы, но они никак не желают переставать течь.

— А он что?

— А он даже отрицать не стал, говорю же. Сказал, что просто так получилось. Получилось, представляешь? И я просто должна с этим смириться, по его мнению. Ненавижу его!

Мама опять тяжело вздыхает. И предлагает:

— А хочешь, я попрошу папу, и он с ним поговорит? В жизни ведь всякое бывает, но это же не повод детей без отца оставлять.

Смотрю на неё непонимающе.

— В смысле "не повод"? Мам, ты вообще меня слушаешь? К тому же, я разве оставляю? Пусть навещает, пожалуйста, сколько влезет, просто я с ним больше жить вместе не буду.

Несколько секунд она смотрит на меня с таким же непониманием.

— Как это не будешь? Ну, допустим, не будешь… И что тогда дальше? Ты как жить собираешься, если в самом деле разведёшься с Тимофеем, ты подумала? В нужде, но зато гордая, так что ли? Ты же ни дня толком не работала, практика в университете не в счёт. На что ты будешь дочь содержать? Не говоря уже о… — кивает на мой живот.

Я тут же накрываю его ладонью.

В словах мамы есть зерно истины, она права, но мне совсем не нравится то, к чему она ведёт.

— То есть предлагаешь мне простить измену и дальше жить счастливо? Я правильно тебя понимаю, мама?

Внутри резко холодеет. В первую очередь от того, каким ледяным и колючим становится взгляд матери.

— Я тебе предлагаю головой думать и быть реалисткой, — произносит она сухо. — Так уж и дорога и важна будет эта твоя никчёмная гордость, когда твои дети останутся без отца и голодные, только потому, что ты самолично вручила их счастье другой женщине? Хочешь ли ты, чтоб твоя Руслана была и дальше любимой дочерью ювелирного магната или же вам обеим останется довольствоваться лишь объедками — вот о чём тебе думать надо, а не о своей гордости.

Я смотрю на неё и не верю, что она мне это говорит. И дело даже не в правоте, а в том, что… я вдруг отчётливо понимаю, что поддержки с её стороны мне не видать. Если я решу уйти от Тима, она не примет нас с Руськой, не поможет. Да, мама всегда была жёсткой и циничной, и на этой волне они с моим мужем отлично нашли в своё время общий язык, но я не думала, что она поставит деньги выше счастья собственной дочери. Чтобы та страдала всю жизнь, зато ни в чём не нуждалась.

— А о нас с отцом ты подумала? — продолжает мама выговаривать. — Или забыла уже, что он не может работать на двух работах, как раньше, только для того, чтобы у тебя была лучшая жизнь? Да и я не первой молодости давно. Мы столько вложили в тебя, столько сделали, чтобы у тебя всё было, а ты… — вздыхает. — Не будь эгоисткой, думая только о себе.

— Дочь ходит в садик, я вполне могу найти себе работу, — отвечаю, но уже прекрасно понимаю, что она не даст добро на мою задумку.

— Работу? — усмехается мама. — Какую работу? У тебя ребёнок скоро опять будет. Да и… Ты вообще в курсе, какие сейчас зарплаты? А цены в магазинах? — всплёскивает руками. — Ну, конечно, откуда тебе знать, ты ж на ценники не смотрела никогда, — заканчивает язвительно.

А мне так обидно становится. И больно. Хуже, чем от предательства Тима. Но вместе с тем это хорошо отрезвляет.

— Я тебя услышала, мама, — отвечаю, решая больше не спорить с ней. — Нет, так нет. Я и сама справлюсь. Считай, что просто предупредила о своих дальнейших планах. А теперь можно я побуду одна? Я устала.

И надо подумать, как быть дальше. Что делать теперь, когда родной человек оказался такой же опорой, как муж. Никакой.

— Устала? Реально уставать ты начнёшь, если всё-таки сотворишь такую глупость, как развод с Тимофеем Шаховым, — мама неохотно отодвигается и разворачивается, чтобы выйти из палаты. — Кстати, гордая моя, беременным женщинам развод не дают, — бросает уже на пороге.

Она выходит, а я смотрю ей вслед в откровенном замешательстве.