Глава 4

Вирадж зашёл в комнату без окон. Звукоизоляция тут идеальная. На стене несколько креплений для поножей и наручей. На полу тёмно-серый ковёр.

Мастер снял обувь за порогом, теперь на нём только чёрная рубашка с коротким рукавом и такого же цвета брюки. Дверь закрылась с тихим стуком, щёлкнула вертушка замка, но саб остался неподвижен, это порадовало.

Саша сидел на коленях спиной к нему, но тело наклонилось так, что лоб коснулся ковра. Руки были вытянуты вперёд. На теле ни одного клочка одежды. 

Вирадж обошёл парня по кругу, его поза идеально выверенная, было видно, что Саша не первый год работает в этом клубе. 

Мастер подошёл к столику у стены, поставил длинный футляр, который принёс и открыл его. Затем он снял часы, надел тонкую кожаную перчатку и подошёл к парню.

— Поднимись, но не вставай с колен. Смотри в стену перед собой. 

— Ты помнишь своё стоп-слово, Саша? — привычный и обязательный вопрос. 

— Красный.

— Теперь скажи мне, как ты будешь реагировать, если не сможешь говорить?

— Три шумных вдоха носом. 

— Хорошо. Тогда начинаем.

Вирадж вынул из футляра моток джутовой верёвки, встал за спиной Саши. Рука в перчатке поправила позу головы, ухватив за подбородок, потом ладонь легла между лопаток.

— Сведи лопатки. Глубокий вдох. На выдохе опусти плечи, но лопатки держи сведёнными. Замри в этой позе.

Мастер почувствовал, как мышцы спины напряглись, подстраиваясь. 

«Послушная глина. Хорошо», — довольно подумал Вирадж. Он присел на корточки и стал связывать парня. Верёвка прошла под мышками, крест-накрест на груди, фиксируя плечи в идеально отведённом назад положении. Каждый узел тугой, выверенный, не пережимающий сосуды, но полностью лишающий свободы. 

Вирадж был поглощён процессом. Здесь петля, здесь натяжение, симметрия должна быть абсолютной. Его мир сузился до тела перед ним и верёвки в его руках. Это его йога, его мантра. В этом странное, извращённое спокойствие.

Закончив торс, он опустился ниже, фиксируя локти за спиной в бессильно-элегантной позиции. Саша ни разу не дрогнул.

— Теперь зрение, — Вирадж взял из футляра шёлковую повязку.

Ритуал лишения зрения ввёл в некий трепет, теперь парень ничего не будет видеть и должен ощущать дискомфорт острее. Он живая статуя: связанный, ослеплённый, подвластный воле мастера.

В футляре лежала красивая трость из ротанга, Вирадж взял её в руки, провёл концом вдоль позвоночника Саши, от шеи до копчика. Мышцы под кожей дрогнули от холодного прикосновения.

— Дыхание ровное, — сказал он, не повышая голоса. — Думай о дыхании, Саша. Всё остальное неважно.

В этот момент Вирадж почувствовал прилив холодной, чистой силы. Это не садистическая радость, а торжество безупречного исполнения. Он — дирижёр, а тело перед ним — оркестр, послушный каждому взмаху его палочки. В этой власти нет злобы, есть абсолютная, ледяная ясность. Он где-то далеко, со стороны наблюдает за собой и за сабом. Это и есть его настоящая медитация.

Мастер начал наносить лёгкие, ритмичные удары. Это не битьё в прямом смысле слова, а метроном. Трость опускается на верхнюю часть спины, на бёдра, с интервалом в десять секунд. Раз. Пауза. Два. Пауза. Цель — не боль, а нарушение стабильности, проверка способности сохранять позу под внешним воздействием. Каждый удар — вопрос. Устойчивость Саши — ответ.

— Сядь на пятки. Спину выпрями, — звучит новая команда.

Саша покорно исполняет, классическую японскую позу сидения на коленях. Она очень жёсткая для неподготовленных — растягивает голеностопы и бёдра, требует прямой спины. Эта поза — идеальное испытание выдержки.

На голову саба ложится небольшой цилиндр из железа, он не тяжёлый, но ощущается на голове лучше, чем пластик.

— Если он упадёт, ты будешь наказан, Саша, — тихо, но властно говорит Вирадж.

Парень старается не уронить предмет на своей голове, видно, как напрягаются его мышцы, чтобы не отклониться ни на миллиметр. Песочные часы на столе отсчитывают время. Ровно десять минут, чтобы парень устал и не навредить ему. 

Время вышло, мастер снял цилиндр и дал новую команду. 

— Медленно веди ладонями по ногам, перетекай в позу подчинения словно ртуть. Дыши ровнее. 

Теперь Саша уткнулся лбом в ковёр и снова десять минут, не более. Вирадж обошёл его по кругу, любуясь, потом ударил тростью по ягодицам, не сильно, а только для того, чтобы парень вздрогнул и отклонился. Саб остался на месте, Вирадж заметил, что выдержка у него отменная. 

— Теперь медленно назад. Сделай спину ровно, — Вирадж переждал несколько минут и скомандовал. — Прогнись назад. Сильнее. Ещё. 

Несколько минут в такой позе и дрожь в ногах Саши стала явной, дыхание чуть сбилось. Вирадж заметил это. 

«Предел близок. Интересно, где его сознание сейчас?»

Он положил трость в футляр, подошёл к сабу вплотную и наклонился. Его губы в сантиметре от уха Саши, голос стал едва слышным шёпотом, но в нём сохранилась сталь.

— Ты сейчас совершенно один. В темноте и тишине. Вся твоя вселенная — это моя воля и больше ничего. Почувствуй это. Это твоё настоящее место.

Вирадж положил руку в перчатке на его затылок, не давя, просто фиксируя. Но ничего не произошло. Тело парня продолжило слегка дрожать, на лице на миг мелькнуло выражение, когда уже.

— Поднимайся. Расслабь колени. Стой нормально.

Мастер молча, принялся развязывать узлы. Верёвка упала на ковёр, он снял повязку на голове, потом подал руку, помогая подняться. 

— Садись, — Вирадж указал на низкую скамью.

Саша подчинился, его руки сами потянулись потереть запястья. Мастер подал ему стакан воды с ломтиком лимона.

— Дыши. Восстанови пульс.

Саб вернулся в себя относительно быстро — признак хорошей тренированности и психики. Сессия прошла без сбоев. Всё по плану.

Он дал Саше время, потом спросил, без эмоций:

— Где был самый сложный момент?

— Когда вы заговорили на ухо. Тело устало сидеть с прогнутой назад спиной, — ответил Саша, слегка хриплым голосом.

— Понятно. Вставай.

Саша подчинился, он уже твёрдо стоял на ногах. Между ними дистанция и тишина, но уже другая, наполненная совместно прожитым опытом.

Парень принял нейтральную, но собранную позу и вежливо сказал:

— Благодарю вас, мастер Раджа, за сессию.

Вирадж сделал короткий, едва заметный кивок.

— Всё. Можешь идти.

Саша развернулся и вышел из комнаты. Дверь с тихим стуком закрылась.

Вирадж остался один. Он медленно снял перчатку, положил её на стол, потом подошёл к стене, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Внутри глубокая, ледяная тишина и полная опустошённость. Адреналин схлынул, триумф контроля испарился. Осталась только усталость и всё та же знакомая пустота, которую на час-полтора удалось заполнить этим сложным, извращённым действом.

Саша хороший материал. В нём чувствовалась выверенная профессиональность, он умеет подчиняться, у него хорошая выдержка, но…

Вот этого «но» и не хватало. Не было ощущения, что он сам кайфует от этого, что ему это нужно так же, как и мастеру. Да, он подчинялся, но глаза оставались холодными, в них не было восторга от того, что им командуют, что он всего лишь послушная глина в руках мастера и тот лепит свою идеальную скульптуру. Возможно, парень пошёл сюда только ради денег, его обучили, и он работает сабом, когда позовут.

Вирадж предпочёл бы чистого блондина, к сожалению, тут их не было. Он смотрел каталог. Фото отсутствовало, только описание. Были светло-русые парни, как Саша, или крашеные блондинки, но это не совсем то, чтобы ему хотелось. 

Мастер оттолкнулся от стены и пошёл на выход. Через несколько дней праздник луны, возможно, тогда ему повезёт.