5

— Добрый вечер, — я слегка теряюсь, вот и звучу тихо и неуверенно.

— Он станет добрым, когда из твоей квартиры перестанут доноситься звуки, — гремит он, сурово глядя мне в глаза.

Ээммм.. я отмираю.

— Простите, а вы время видели? Двадцать часов сорок минут только. Имею законное право доносить из МОЕЙ квартиры любые звуки.

— Мне плевать сколько времени. Я приехал из командировки и хочу спать. А вы воете здесь, как резанные и слушаете этот марш безвкусицы, от которого можно разве что блевать.

Нет, ну это нормально?

Оттолкнув дверь, открываю её полностью и скрещиваю руки на груди.

— А вы случаем, не из квартиры сверху? – сощуриваюсь, обводя взглядом выдающиеся мышцы рук, которые туго обтягивает тонкая ткань футболки.

— Именно оттуда, — подтверждает он, зеркаля мою позу.

Оттолкнувшись от стены, складывает на широкой груди руки и скользит по мне своими холодными глазищами.

Сегодня на мне платье, длиной до середины бедра, и конечно же в обтяжку. И этот мой образ, судя по всему, не остается незамеченным. Верзила неторопливо оценивает мой внешний вид, а на моей коже искры разлетаются по мере того, как его взгляд опускается ниже. Тяжелый, и нет, не сальный, как бывает у других. У него он какой-то совершенно другой. По-особенному пронизывающий. Настолько, что мне хочется одернуть юбку ниже, а верх и вовсе прикрыть.

— Ну тогда понятно, почему моя музыка вам не по душе, — парирую, стараясь игнорировать жалящие искры. – Людям вашего возраста, которые привыкли в детстве слушать Модерн Токинг или ЭйСиДиСи, современные песни сложно понять.

Про возраст конечно, утрирую. Но уж очень хочется сбить эту спесь с его лица.

Темные глаза опасно сощуриваются, и верзила делает шаг вперед. Я машинально отступаю назад, чтобы избежать сокращения дистанции между нами, но не рассчитав, наступаю на затихшего Кекса. Только сейчас понимаю, что он перестал лаять в ту же секунду, когда увидел посетителя. Вероятно, произведенный на него эффект оказался очень сильным в прошлый раз.

Бедолага жалобно скулит, выруливая из-под моей пятки и куда-то уносится, пока я, едва не упав, придерживаюсь за стену.

А верзила уже оказывается от меня в жалких десяти сантиметрах.

— Если ты не понимаешь человеческой просьбы, то я тебе покажу, как в НАШЕ время воспитывали непослушных детишек, — в мои ноздри врывается запах мятного геля для душа или шампуня вперемешку с мускусным запахом мужского тела.

Я сглатываю, но держусь стойко.

— И как же? Ставили на горох? – веду с вызовом бровью.

— Пороли. Ремнём. Прямо по голой заднице.

Нет, ну это нормально? То, что слова голая задница из его уст звучат для меня, как удар хлыста над головой. По телу проносится дрожь, смешиваясь с коктейлем из негодования и возмущения.

— Я так понимаю, психотерапевта Вы всё еще не посетили. Вам явно надо что-то делать с вашими извращёнными наклонностями. Иначе…

Дальнейшие мои слова тонут в мужской ладони, которая неожиданно накрывает мой рот. Я вспыхиваю, как спичка, отшатываюсь, намереваясь выплеснуть огненную лаву на этого хама, когда он вдруг говорит:

— Прошу еще раз. Шарманку свою выключи, иначе говорить будем по-другому.

— Да кто вы такой вообще? – из-за моей спины звучит полный шока голос Лизы. – Вообще-то у Ани День Рождения. Имейте совесть и дайте человеку нормально отметить!

Взгляд сощуренных глаз перелетает туда, где стоит подруга, но уже через секунду возвращается на меня.

— Пожалуйста… — слово, выдавленное сквозь зубы верзилой, звучит так, словно далось ему с огромным трудом.

Он разворачивается и по лестнице поднимается наверх, а я только сейчас выдыхаю и закрыв за собой дверь, приваливаюсь спиной к стене.

Ох и энергетика у человека. Как будто живая. Щупальцами своими меня охватила и не отпускала, пока он не исчез из поля зрения.

— Да пошёл он, — отмирает застывшая Аня. – Пацаны, включайте. Ничего он нам не сделает.