Глава 4.2

Путь занимает не более десяти минут, влетают на парковку серого офисного двухэтажное здания. Меня грубо за руку наружу вытягивают, рюкзак отбирают, что приводит в истерику. Брыкаюсь, царапаюсь, вырываюсь, ору, что есть мочи, тело все огнем горит от боли, скручивают извивающуюся, сопротивляюсь до последнего. И все равно затаскивают внутрь. Дышу рвано, громко, горло дерет от воплей, трясет всю как под высоким напряжением.

- Сука... - шипит один из амбалов. - Конченная, я тебе сейчас пальцы переломаю.

Это я то конченная?!

- Не трожь, приказа не было.

- Случайно получилось, - заламывает руку за спину, заставляя взвыть.

Нашел с кем справится, урод, чтоб тебя...

Дверь открывают и заталкивают внутрь, пролетаю пару метров, чуть не рухнув на пол. Убираю с лица растрепанные волосы, взглядом бегу по серому ковролину, по мебели. Внутренности холодом обдает, лед в глазах Соболева режет по мне. За массивным столом сидит отменно он. То есть получается, выждал, а теперь решил пора спросить за брошенные на эмоциях слова? Не через чур ли? Еще версия рождается - он мог вчера понять, что я звонила сообщить о похищении Лерки и вспомнил.

Откидывается к спинке кресла из темно-коричневой кожи.

- Ты значит обчистила Дорофея, - смотрит с презрением. - Ну ничего, дело поправимое. Тут отработаешь, прощение попросишь, потом у Дорофея отработаешь, - он не орет, как приходилось ранее слышать, а зловеще говорит, выделяя интонацией слова.

- За что? - лепечу еле слышно.

- Здесь за Леру, а уж с Дорофеем сами решите за что, - поднимается и обходит стол, приближается как что-то неизбежное.

Отступить тянет, да только некуда, позади конвойные сторожат.

- Я...

Прилетает такая пощечина наотмашь, что звон в ушах глушит, лицо охватывает боль дикая. Я не поняла как отлетела, просто потерялась в пространстве, дошло только когда вернули к исходной, предварительно встряхнув как следует, приводя в чувства.

- На колени! - сотрясает голосом стены, чтоб ему сдохнуть, Илья Романович.

Мотаю головой, не согласная с приказом, сама же чуть не бухнулась. Надавив на плечи, вынуждает рывком опуститься и мы остаемся одни, его люди покидают кабинет.

- Вперед, приступай, у меня мало времени. Прекрасно же понимаешь, на что подписала мою дочь, - подчеркивает последнее.

Если бы понимала... Глаза сами спускаются к ширинке. Сглатываю с трудом, отклонившись от него дальше.

- Умничка. Знаешь что надо делать.

Я не смогу. Я никогда... Он же именно это с меня требует?

- Пожалуйста, отпустите меня... - молю по-настоящему, готовая впасть в очередную истерику. - Я ничего...

- Притихла! - рявкает в голос, заставляя сжаться. - Давай, смелее, знаю, какие вы все там опытные жрицы любви в деревнях.

- Да как вы...

Надавливает снова на плечи, вернув на колени. Потом обхватывает затылок, сгребает волосы, рванув к себе ближе. Кажется я еще чуть и лысая останусь, если выживу конечно вообще.

- Сделай, детка, мне хорошо, не трать чужое время впустую. На что подписала, тем сама и расплатишься.

Жуткие картинки мелькают в голове.

- Я...

Жестче захватывает волосы, хотя казалось бы куда еще, вывернув шею, заставляет смотреть на него и стонать от боли.

- Либо ты делаешь, что я сказал, бережно и старательно, либо сначала тебя поимеют вон там, за дверью, их трое, а потом, присмирев, станешь более сговорчивая и будешь сама умолять отсосать у меня.

Трясет всю нещадно, слезы набегают, катятся по щекам, мотаю головой.

- Не надо, детка, слезами не проймешь. Вперед, я не люблю ждать и не люблю уговаривать.

Всхлипывая, непослушными пальцами берусь за ремень, тяжело справляюсь с бляхой. На ширинке встреваю, тошнота к горлу подкатывает. Знать не знаю как это делается и уж тем более не смогу... Касаясь края брюк, обжигаюсь об него через рубашку, стремлюсь отдернуть руки. Соболев по новой вцепляется в волосы, сгребая их в кулак.

- Мое терпение лопнуло, Ксюша, - рычит утробно, словно выносит приговор.