Глава 11
Редкое для поздней осени солнце пронизало золотом густой туман над пустырем. Корса завел двигатель и спрыгнул на землю, чтобы несколько минут полюбоваться на безмятежно-торжественное утро.
Как ни странно, сейчас он чувствовал себя намного спокойнее, чем вчера, выезжая из Рэд-Форта. Он не доверился Габриэлю слепо, вовсе нет. Гэйб выстрелил в него. Если бы эта жуткая штука с баллоном не подвела, умирать бы ему мучительно с гвоздями в груди. Корса отлично это понимал. Но понимал он и то, что не появись здесь Гэйб, его прикончил бы Зак и его дружки. Люди Кагала планировали расправиться с ним, потому Бройс и велел оставить ружье в кабине, а Чарли не позволил уходить далеко.
На крыльце мотеля показался Гэйб. Он широко потянулся, раскинув руки в стороны, прокричал:
- Хорошо-то как, - и снова зевнул, энергично двигая нижней челюстью.
Солнце вызолотило его неровно остриженные светло-русые волосы и едва пробившуюся рыжеватую щетину. Корса против воли улыбнулся и помахал ему рукой:
- Поехали, движок уже прогрелся, а времени мало.
Гэйб не стал спорить, подхватил большой мешок с оружием и разным барахлом и забрался в кабину «Кенворта». Устроился рядом с Корсой, там, где раньше сидел Зак. Только в отличие от мрачноватого, скупого на слова наемника новый напарник совершенно не мог сидеть на месте.
- Поехали, - весело скомандовал он, оглядываясь на остающийся в тумане мотель. Потом выпрямился на сиденье, зачем-то тронул болтающийся на крючке облезлый заячий хвостик, задумчиво поскреб левую бровь и принялся рыться в своем мешке.
При этом он не прекращал болтать:
- Я тут набрал воды в бутылки. До Форт-Симпсона хватит, но я не стал бы рисковать и набирать в городах. Лучше поискать по дороге чистый родник или речку. Кстати, я неплохо вожу и мог бы тебя сменить после обеда. Такими махинами, конечно, не управлял, зато у меня был байк. Мне купили его на первом курсе колледжа. А однажды я даже сам вел вертолет. Не понимаю, как мы не рухнули! Отец неделю со мной не разговаривал. Но потом мы узнали кое-что о маме, и…
Корса слушал его с любопытством. Задавать вопросы не решался, но боялся пропустить даже слово, Гэйб словно приоткрывал перед ним дверцу в какой-то другой, незнакомый, но жутко привлекательный мир.
Корса не стал слепо доверять ему, однако был уверен на все сто, что Габриэль – хороший человек. Он не мог объяснить, почему так решил, просто это чувствовал. Научился разбираться в людях за семь лет, прожитых в перевернутом с ног на голову мире.
- Так ты говоришь, что тебя наняли доставить груз за Разлом? – Гэйб с неподдельным удовольствием поглаживал приклад заряженного обреза, лежащего у него на коленях.
- Да, в Досон-Крик.
- И что за груз мы везем?
- Не знаю, - отрезал Корса, стыдясь своей неосведомленности, - и запомни, нет никаких «мы». Я отвечаю за груз, а ты помогаешь мне довезти его в целости.
- Ладно-ладно, суровый капитан, - поднял руки Гэйб и засмеялся.
В этот момент он до ужаса напомнил Рика. Тот тоже вечно дурачился и поддевал Корсу по делу и без.
Корса сделал вид, что полностью сосредоточен на дороге. Однако краем глаза продолжал следить за напарником. В его машине тот ощущал себя как дома. Закинул ногу в тяжелом ботинке на приборную панель, раскинулся в кресле и то и дело прикладывался к бутыли с чистой водой. Корсе тоже хотелось пить. Еще с ночевки его мучила сильная жажда, но когда он протянул руку за бутылкой, Гэйб ревностно отодвинул от него воду, спрятал под сиденье и полез в мешок.
- Что это значит? – возмутился Корса.
В ответ Гэйб вытащил другую бутылку и протянул ему:
- Вот, держи, это твоя. Мама с детства приучила меня не пользоваться общей посудой, - изображая смущение, пояснил он.
- Кем была твоя мама? – Корса благодарно кивнул и взял бутылку.
Она была такой чудесно-прохладной, что Корса сперва приложил округлый гладкий бок к щеке.
- Учительницей, - трагически шмыгнул носом Гэйб, - ужасная профессия! Мы с отцом по струнке ходили: шаг в сторону расценивался как попытка к бегству!
- Серьезно? – удивился Корса.
- Купился! Нет, конечно! – засмеялся Гэйб. – Мама была добрейшим человеком, просто помешанным на чистоте. А я, как назло, постоянно умудрялся изгваздаться от пяток до макушки. И однажды поплатился – заболел дизентерией. Мне было лет семь, пришлось проваляться в больнице целых две недели. Представляешь, что такое две недели на койке, когда тебе семь? Твои друзья заглядывают в окна, а ты не можешь слезть с толчка… Редкостная дрянь! С тех пор всегда мою руки перед едой.
Корса, старательно подавив смешок, кивнул, соглашаясь, что это разумно:
- Мама плохого не посоветует.
- Да, мама плохого не посоветует.
Корса вздохнул, глянув на стрелку спидометра. Хотелось поскорее добраться до Досон-Крик и увидеть… то, что от него осталось. Он понимал, что его надежды, скорее всего, напрасны. Если мама успела эвакуироваться, она сейчас может быть где угодно. После того, как все случилось, выживший мир стал слишком опасным для слабой женщины. Если она решила остаться в Досон-Крик, то могла подвергнуться нападению грабителей и мародеров или погибнуть от голода и холода. Но надежда – единственное, что осталось Корсе, и он смотрел на тонущую в белесой мгле дорогу, всё прибавляя скорость.
Ближе к обеду пришлось сделать остановку.
- Мальчики направо, девочки налево, - прокричал Гэйб, спрыгивая в рыжую глину обочины. Они остановились возле редкого лиственного леса, прозрачного и потому неопасного, необитаемого, если не считать стаи воронья, нервно разлетевшейся при их появлении.
- Кого это ты назвал девчонкой?
- Не тебя, не волнуйся. Добро пожаловать под мой кустик, - засмеялся Гэйб. Он выглядел таким безмятежно-веселым, что снедаемый тревогой Корса, глядя на него, волей-неволей успокаивался.
Они облюбовали алый рябиновый куст. Среди голых коричневато-серых веток яростно пылали грозди крупных спелых ягод. Куст был величественным и жутким. Польщенный вниманием, он принялся трещать и щелкать сухими, ломкими ветвями. Вороны, едва рассевшиеся по окрестным деревьям, снова заволновались и огласили округу громким карканьем.
- Ты закончил? – бесцеремонно поинтересовался Гэйб, с беспокойством оглядываясь.
- Закончил, - Корса поправил ремень, одернул куртку и поскреб через одежду кожу на груди. Он успел забыть о татуировке, а она, кажется, стала чесаться и болеть еще сильнее.
- Тогда поехали, не нравится мне тут, - Габриэль взобрался в кабину и бухнулся на кресло. Корса покрутил головой, осматриваясь. У него было неплохое охотничье чутье, так говорил Ягер, но он не заметил ничего странного – в такой близости от Разлома что люди, что звери были редкостью.
