Глава 18

Ард прорычал мне что-то в губы, выматерился, задирая подол. Его пах был таким твёрдым, что я не удержала стон. Потянула рубашку из-под его брюк, сунула под неё руку и, прижимаясь, погладила живот. Почувствовала, как напряглись мышцы под пальцами.

— Н-да, — Ард убрал трусики в сторону. Прошёлся пальцами по плоти. Я задрожала, острое возбуждение пронзило всё тело, с губ сорвался стон. — Похоже, Афанасьев держал тебя на голодном пайке.

— Иди к чёрту, — с новым стоном, дёргая вниз молнию ширинки.

Дотронулась до его члена. Тронула головку.

— Твоя любовница тоже не очень-то старалась, — поглаживая его.

Рихард прижался ко мне бёдрами, его член упёрся в меня. Я сходила с ума от жажды почувствовать его внутри, от выплеснувшегося в кровь адреналина и острой, жгучей ревности. Вдалеке что-то затрещало и затихло. Я лизнула Арда в уголок рта, и он тут же завладел моим. Повёл бёдрами.

— Ещё, — потребовала я, подаваясь к нему.

Почувствовала его усмешку и укусила в то же место. Снова этот пряный, солоновато-металлический вкус…

— Сука! — он рывком насадил меня на себя.

Я запрокинула голову, задыхаясь от остроты ощущений. Он заполнил меня до отказа, натянул так, что стало почти невыносимо. Схватила ртом воздух, выгибаясь в его руках, подставляя губам шею. Опустила веки, обвила его обеими руками.

— Сука, — подтвердила. — Тебе же нравятся суки?

Я была всё ещё немного пьяна от выпитого на вечере шампанского. Не знаю, откуда во мне взялась вся эта смелость. Гладила Арда по плечам, двигаясь с ним, и чётко понимала — если эта Анна подойдёт к нему, ей несдобровать. Никому несдобровать.

— Только одна, — крепко сжал мои ягодицы и принялся вбиваться в меня.

Каждое проникновение — удар, до сладкой боли, до всхлипов. Я постанывала, жадно вдыхая ставший разряженным воздух, чувствовала силу и мощь Арда и понимала — я готова ему подчиняться. Только ему, но с одним условием — я единственная женщина в его жизни. Никого, кроме меня. Никого, пока я с ним.

— Хочу платье. И чёртов статус, — поцеловала его в скулу, в шею. Колючая щетина слегка царапнула губы. — И штамп в паспорте…

— Расчётливо, — он почти вышел из меня. Взял за подбородок и поднял мою голову. Его глаза стали совсем чёрными. Я видела в них своё отражение — там, в самой глубине непознанной мною до конца бездны. Прошлась языком по губам, прильнула к нему, сама насаживаясь на него.

— Расчётливо, — собственный голос казался далёким. Ноги были слабыми, внутри я вся пылала.

Ард погладил по заду, пробрался под трусики и провёл по ложбинке между ягодиц. Коснулся ануса и обрисовал его, заставляя снова рвано выдохнуть, а потом подхватил и посадил на капот. Схватил под коленями и дёрнул на себя, проникая на всю длину.

Я упала, выгнулась. Его имя слетело с языка то ли со всхлипом, то ли с жалобным поскуливанием.

Подхватив под коленями, Ард имел меня. Перед глазами плясали точки подсвечивающих парковку ламп. Я заскребла ногтями по капоту. Казалось, я вот-вот рассыплюсь на миллиард частиц. С каждым его проникновением напряжение становилось всё невыносимее, влажный звук соприкосновения наших тел был настолько откровенным, что это вызывало смущение.

— Рихард! — вскрикнула, беспомощно потянулась к нему.

Он схватил мою руку и стиснул в своей. Погладил пальцем запястье, немного выше. И опять стиснул. По виску его катилась капля, и от желания слизать её заныли губы. Кожа горела огнём, повисшее на одном плече пальто скомкалось под спиной, волосы прилипли к шее. Туфля слетела на асфальт, когда я, пытаясь удержаться в реальности, опёрлась ступнёй о капот. Впустила его ещё глубже — так, насколько это было вообще возможно. Извивалась под ним, беспорядочно хватаясь за его пальцы.

— Ард… Ард… — шёпотом, не соображая, чего хочу.

Он склонился, и лицо его стало совсем близко. Прижал мою ладонь к машине, а я обняла его и всё-таки дотянулась. Влажная капля на языке…

— Кристина, чтоб тебя… — его низкий рык и пульсация внутри.

Живот стянуло так сильно, что я чуть не умерла, каждая жилка натянулась, а потом… Я провалилась в невесомость. Задрожала всем телом, запрокинула голову, губами беззвучно шепча имя мужчины, которого никогда не забывала, которого просто не могла забыть.

— Рихард… — то ли всё тот же беззвучный шёпот, то ли отзвук биения сердца. — Рихард…

Он выплёскивался в меня мощными толчками. Сжимал мою руку, заполняя не только тело, но и израненную душу. Губы пересохли, ресницы мои дрогнули, когда я смогла посмотреть на него. Глаза… Тёмные, цвета самого крепкого кофе и чёрная прядь чуть вьющихся волос, падающая на лоб.

Несколько секунд мы молчали, а едва я хотела убрать эту прядку, Ард отступил и потянул меня на себя. Подхватил, когда я оказалась рядом. Ноги были непослушными, колени подгибались.

— Я уже заказал тебе платье, — он одёрнул подол того, что было на мне. — Белое, — уголок жёсткого рта дрогнул. — Белый — цвет невинности, — взгляд мне в лицо и новая, почти незаметная усмешка. — Но какая разница, верно?

— Какой же ты всё-таки гад, — прошипела сквозь зубы и схватила его между ног. Слегка сжала и поняла, что он снова стал твёрдым. Едва подавила стон — только что я пережила потрясающий оргазм, а внизу живота снова сворачивался узел желания.

Губы Рихарда искривились. Мерзавец! Он всё понял.

— Хочешь повторить? — погладил ниже поясницы.

— Иди к чёрту, — толкнула его в живот, высвобождаясь, и, пьяная, пошла прочь. Но сделала всего несколько шагов и, остановившись, посмотрела на Арда.

— Никакой разницы, — бросила ему. — Белое, так белое.

А про себя подумала, что если он стал моим первым мужчиной тогда, в далёком прошлом, то я вполне имею право на белое. В самом деле, почему нет?