Глава 3

Повисла гнетущая тишина. Официантка принесла чай, поставила перед Енчжу и удалилась. Он машинально обхватил чашку руками, грея замерзшие пальцы.

— У меня тоже клиентка с похожими симптомами, — наконец сказал Джувон. — Госпожа Юн. Видит белую фигуру у окна. Жалуется на холод по ночам. Я посоветовал ей завесить зеркала, но…

— Думаешь, это поможет?

— Не знаю. Но бездействовать нельзя. — Джувон достал из рюкзака блокнот, открыл на чистой странице. — Давай соберем всю информацию, что известна. Может, так будет легче.

Енчжу кивнул и отпил глоток чая. Горло приятно обожгло.

Джувон начал записывать:

— Итак. Сущность в зеркалах. Женщина в белом, длинные волосы, которые закрывают лицо. Появляется ночью. Оставляет следы в виде трещин, холода и отпечатков длинных пальцев. Жертвы умирают от остановки сердца. Все видят ее заранее и несколько ночей подряд.

— Она становится ближе к ним, — добавил Енчжу. — Пак Мину говорил, что сначала она просто стояла. Потом начала наклоняться. А после этого царапала стекло, пытаясь выбраться. Прогрессия.

— Она готовится, — пробормотал Джувон, записывая. — Изучает жертву. Выбирает момент.

— Ты умеешь утешить.

— Пожалуйста, не начинай.

— Но почему зеркала? И почему именно эти люди?

Джувон поднял взгляд:

— Знаешь, я думал об этом. Пак Мину ведь недавно переехал. Та женщина три дня назад — тоже. Твоя трещина появилась недавно. Моя клиентка въехала в новую квартиру месяц назад.

Енчжу нахмурился:

— Переезд. Новое место. Но я переехал давно.

— Старые зеркала в новых домах, — уточнил Джувон. — Зеркала, которые помнят. Возможно, она использует их как проходы. Ищет тех, кто уязвим — одинок, в стрессе и в незнакомом месте.

— Тогда полгорода в опасности.

— Не полгорода. — Джувон постучал ручкой по блокноту. — У нее есть территория. Все случаи в Каннаме. В радиусе, может, пяти километров. Она привязана к чему-то. К какому-то месту.

Енчжу посмотрел на него с уважением. Парень времени явно не терял и проанализировал ситуацию. Но сам Енчжу задумался. Территория. Место силы. Что-то, что держит сущность в этом районе.

— Мне нужно проверить адреса, где жили жертвы, — наконец сказал он. —. Не исключено, что есть связь.

— А мне нужно поговорить с Чо Геджином, — добавил Джувон. — Он может знать, с чем мы имеем дело. Встречаемся сегодня с ним в два часа.

Енчжу кивнул. Геджин будет полезен. Конечно, вынесет все мозги, но это уж издержки сотрудничества. Он допил чай и тихо поставил чашку на стол. За окном дождь усилился, превращая улицы в серые потоки.

— Джувон, — еле слышно произнес он, — у меня плохое предчувствие. Очень плохое.

Тот серьезно посмотрел на него:

— У меня тоже. Но мы справимся. Как в прошлый раз.

— В прошлый раз мы чуть не погибли.

— Но не погибли же, — улыбнулся Джувон. — Значит, умеем выживать. Разберемся и тут.

Енчжу хотел ответить, но телефон завибрировал. Незнакомый номер. Он нахмурился и принял вызов:

— Алло?

— Доктор Ли? — ворвался женский истеричный, почти задыхающийся голос. — Меня зовут Юн Дахи. Я — клиентка господина Кима Джувона. Он дал мне ваш номер. Я... мне нужна помощь. Она здесь. Прямо сейчас. В зеркале. Она смотрит на меня, и я не могу... не могу отвести взгляд...

Енчжу вскочил, Джувон следом за ним.

— Госпожа Юн, где вы?

— Дома. Она... о боже, она протягивает руку... Она выходит из зеркала... Она...

Глухой удар. Следом — звук бьющегося стекла. Еще один.

А потом — тишина.

— Госпожа Юн?! — Енчжу сжал телефон. — Госпожа Юн, ответьте!

Снова тишина. Пустая. Страшная. А потом шипение:

— Приесш-ш-шай, доктор… Один…

Телефон выпал из рук. Внутри все перевернулось.

Медлить было нельзя.

Дождь обрушился на них холодной стеной, но они уже ловили такси, машина Енчжу так невовремя оказалась в ремонте.

Время пошло.

***

Квартира госпожи Юн находилась на восьмом этаже старого многоэтажного дома в Апкучжоне. Такси остановилось у подъезда. Джувон и Енчжу сидели в напряженной тишине, слушая, как дворники скрипят по стеклу, разгоняя дождь. Хорошо, что клиентка на одном из сеансов озвучила адрес, иначе и приехать-то не получилось бы.

— Может, она просто упала в обморок, — сказал Енчжу больше самому себе. — От страха. Паническая атака. Это объяснимо.

Джувон не ответил. Он сжимал в руках телефон, на котором была открыта карта. Джипиэс показывал, что они почти на месте.

Она выходит из зеркала...

— Вот здесь, приехали, — бросил водитель.

Приесш-ш-шай, доктор… Один.

Откуда-то пришло мерзкое чувство, что они уже опоздали. Точнее, от них здесь ничего и не зависело.

Джувон не глядя сунул таксисту деньги, и они с Енчжу снова выскочили под дождь. Подъезд был старым и обшарпанным. Краска облупилась на стенах, а на полу валялся окурок. Совсем не то, что ожидаешь от этого района. Лифт работал, но ехал медленно и со скрипом. Джувон нервно барабанил пальцами по стенке кабины.

— Квартира восемьдесят четыре, — сказал он. — Она писала в анкете.

Восьмой этаж. Узкий коридор с потрескавшимися стенами и тусклыми лампами. Нужная квартира была в конце, дверь оказалась приоткрытой.

Джувон и Енчжу переглянулись.

— Полицию вызываем? — тихо спросил Енчжу.

— Сначала посмотрим.

Говорить службе спасения, что у них тут призрак, однозначно не стоило. Хоть детектив Со и спросила про сверхъестественное, но вряд ли серьезно рассматривала эту версию.

Джувон толкнул дверь, и та со скрипом открылась. В прихожей было темно. Пробивался только свет из окна в глубине квартиры. Пахло чем-то странным. Сыростью, плесенью и еще чем-то, чего Джувон не мог определить. Холодом. Да, холодом пахнет, если у холода может быть запах.

— Госпожа Юн? — тихо позвал он. — Это Ким Джувон. Вы меня слышите?

Никто не ответил.

Они осторожно вошли. Енчжу включил свет в прихожей. Лампа мигнула и загорелась желтоватым светом. Обычная квартира. Вон обувь у двери, вешалка с курткой и полка с ключами. Ничего подозрительного.

Но холод был ощутим. Будто кондиционер работал на полную мощность, хотя жужжания не было слышно.

— Там. — Енчжу указал на комнату слева.

Дверь в гостиную была открыта. Джувон медленно подошел, заглянул… и замер.

Юн Дахи лежала на полу у стены, на которой висело большое зеркало. Лежала на спине, руки раскинуты, глаза широко открыты, уставившись в потолок. Рот приоткрыт. На лице — застывшее выражение ужаса.