Маскарад в городе грехов

— Ванька, ты чокнутая, — выдала незамысловатый диагноз сестрица, пытаясь забрать у меня лифчик.

Я покосилась на стоявшего в дверях Мажора и рявкнула:

— Может, перестанешь пялиться на мое нижнее белье?

— Я, по-твоему, чего-то не видел? – удивился Гончаров, но, ухмыльнувшись, ушел к кофемашине.

— Какого хрена ты притащила его сюда? – зашипела я на Таньку, отобрав свой лифчик и швырнув его в чемодан.

Сестрица вздохнула и присела на край кровати, проведя рукой по покрывалу. Ой, начинается драмтеатр. Но меня не пронять. Я и не таких драм в судах насмотрелась. Там бы любой режиссер захлебнулся вдохновением.

— Ванька, — снова заныла моя актриса, — может, ты передумаешь?

— Отстань.

— Ну, Вань…

— Ключи на полке, — предупредила, закрывая чемодан.

— А если Леша там с другой бабой живет уже? – все еще бубнила Танька мне в спину.

Так и тянуло запеть голосом Сергея Лазарева или его блондинистого дружка, вот точно кто-то из них затягивал: «О боже, дай мне сил…» Только, как известно, на него надейся, а сам не сиди без дела. Ну, в оригинале немного по-другому, а я чуток подкорректировала. Тут уж и молиться станешь, лишь бы обладать даром телепортации.

Сейчас я даже не удивлюсь, если папа меня ждет под подъездом, чтобы отговорить от поездки.

Странно, что Танька еще не подключила Инессу, которая бы заорала, что я втягиваю ее мужа в очередную авантюру. О, но это еще полбеды. Вот если бы подключили маму Ботаника… Увы, даже я со всем своим судебным опытом бессильна против Гражины Эдуардовны.

— Если у мента там другая телка, — заорал Мажор, — то я готов тебя защищать в суде за двойное убийство.

— Я бы тебе не доверила даже гражданский процесс, не то что уголовный, — парировала в ответ.

— Может, хватит? – возмутилась сестрица.

— А что я? – удивился Гончаров. – Просто предложил свою помощь. Кофе на дорожку? – приторно улыбнулся мне.

— Пошел ты, — одними губами ответила, чтобы Танька не услышала, и громко сказала: — Если будете сношаться на моей кровати, то сожгите ее потом вместе с постельным бельем.

— Ванька… — печально покачала головой сестрица.

— Счастливо оставаться, друзья мои, — сделала ручкой и вышла из квартиры.

Ботаник уже ждал меня внизу, по привычке рассматривая асфальт. Может, собирается поменять профессию? А что, асфальтоукладчиком лучше работать, чем таскаться со мной, подвергая свое здоровье опасности.

— Ивонна, — заметив меня, вздохнул Ботаник, — может, мы еще раз все обдумаем, соберем больше информации…

— Нет, дорогой, мы сильны своей импровизацией. Так что прыгай в тачку, — подмигнула своему протеже, — и погнали за Костиком.

Как Клементьев согласился на эту авантюру, понятия не имею. Но его даже уговаривать не пришлось – всего-то прийти в морг с бутылочкой коньяка и предложить незабываемый отпуск в Краснодарском крае.

Константин Иванович, конечно, понял, что где-то есть подвох, но согласился. И сейчас мы с Ботаником едем за нашим патологоанатомом, а потом – навстречу неизвестности.

Может, я бы и последовала совету Ивана Андреевича, если бы Леша вышел на связь. Но от него ни слуху ни духу, и я сейчас чувствую себя самой настоящей декабристкой. Правда, хочу не воссоединиться с мужем, а оторвать ему парочку конечностей, отшлепать по шикарной заднице, а потом заняться бешеным сексом. Ну да, все как у ненормальных – из крайности в крайность.

Клементьев ждал нас с чемоданом на остановке возле своего дома. Багажник он проигнорировал, заявив:

— У меня там хрупкий груз.

Ага, из винно-водочного отдела, скорее всего. В итоге чемодан устроили на заднем сиденье, а Ботаника за рулем, потому что у Константина Ивановича глубокая душевная травма из-за расставания с любимой работой, а из моего протеже собутыльник не уровня Клементьева. Так что пришлось моему организму брать удар на себя.

— Ну рассказывай, неуемная, что удалось узнать? – спросил Костик, разлив по первой в пластиковые стаканчики.

Я сделал глоток и ответила:

— Папуля удивительно расстарался, пригласив на пьянку Лешиного начальника. Только товарищ полковник оказался крепким орешком.

— Брюс Уиллис прям, — усмехнулся Клементьев.

— Ну, он тоже лысый, и это единственное, чем они похожи. В остальном наша полиция уступает голливудским актерам. Так вот, он сказал, что Леша в последнее время зачастил туда, — ткнула я пальцем вверх.

— На крышу машины? – поднял глаза Костик.

— Ха-ха, — по слогам сказала я. – К начальнику начальников. Но там, увы, ловить было нечего даже папе. Официально ничего нет. Никаких расследований, никаких документов…

— Интересно, однако, — заметил Клементьев, налив нам еще.

— А мне кажется, — вклинился Ботаник, — что мы сорвем Леше какую-то важную операцию.

— Думаешь, он хирургом поехал туда работать? – удивился Костик, а я от смеха даже коньяком подавилась.

Хотя ни черта не должно быть смешно. Леша бы предупредил меня, нашел бы время. Только если…

Нет, о худшем даже думать не буду.

— Давайте не будем гадать, — громко сказала скорее себе. – Будем считать это внеплановым отпуском.

— Что-то я сомневаюсь, — снова не смог не высказаться Ботаник. – Скорее всего, мы опять ввяжемся в какое-то дерьмо.

Вот теперь я сама захотела позвонить чудо-маме, чтобы она отшлепала его по губам.

Только, увы, воздалось Ботанику не от родительницы. Он получил в челюсть уже на заправке…

— Весело началась поездочка, — заметила я, когда Иван Андреевич вышел, держась за челюсть. – Что случилось? – спросила у своего протеже.

— Меня обсчитали на десять рублей, а я еще и виноватым остался.

— Н-да, — покачал головой Костик, — у тебя гонорары какие? Десяти рублей пожалел?

— Я просто сказал, что это статья…

— О господи, — перебила я Ботаника. – Мог бы и промолчать. Тогда твоя челюсть была бы цела.

Надо было заезжать на какую заправку получше, но эти полуразвалины были единственными попавшимися по дороге. Может, открыть бизнес? А что, на бензине можно заработать больше, чем на поиске пропавших следователей.

— За руль сесть сможешь? – с надеждой спросила.

Мы с Костиком пьяные, и если ждать, пока мы протрезвеем, то потеряем много времени.

Клементьев решил проблему творческим подходом. Купил пачку пельменей с истекшим сроком годности и дал Ботанику, сказав:

— Приложи холодненькое. И больше не будем ездить по таким местам.

Мой протеже и рад был свалить отсюда. Все-таки матушка Россия, если ты не сидишь в большом городе, может удивить. О, я промолчу про дороги. И поблагодарю производителя своей машины за то, что мы не чувствуем своими пятыми точками каждую яму. А еще в некоторых местах, что мы проезжали, можно снимать фильмы ужасов. Заброшенные дома, заросшие участки. И вот такие заправки…

Но мысли уже были не об этом. Я прямо взгрустнула, подумав о наших пятых точках, потому что ассоциации сразу возникли не те. Вот отшлепаю гада, когда найду!

Костик заметил, что настроение у меня начало падать, и подал стакан с градусом для поднятия.

— Не грусти, подруга, прорвемся, — похлопал меня по плечу. – Коньяка хватит на всю дорогу. Кстати, я вот ввязался в вашу очередную авантюру, а так и не понял, куда мы едем.

— По тем координатам, что я получил Леши, — оторвав от челюсти подтаявшую пачку пельменей, сказал Ботаник, — находится небольшой прибрежный городок.

— Ну вот и плюс нашли, — обрадовался Костик, — мы едем на Черное море.

— Ага, но уже конец сезона, — остудила его радость.

— Умеешь ты, Ивонна, все испортить. Ладно, поехали.

Ботаник выбросил пельмени в урну, и мы двинулись дальше. Мы с Клементьевым успели и выспаться, и похмелиться, когда мой протеже сказал, посмотрев на навигатор:

— Через десять километров будет придорожное кафе, вам надо закусывать.

— И это он говорит врачу и матерому алкоголику, — заметил Костик. – А еще говорят, что молодежь у нас пропащая. Вон какой умненький у нас Ваня.

— Иногда даже слишком, — покивала я.

Перекусить мы, конечно, тормознули. Поиски поисками, а ужин по расписанию. Ближе к полуночи, когда половина пути осталась позади, остановились в довольно сносной придорожной гостинице.

Если бы не Костик со своим коньяком, то я бы не уснула. А так отключилась почти моментом. Но и подорвалась в пять утра, намереваясь сегодня же оказаться в том самом городке.

Что там вообще понадобилось Леше? Регион не в его юрисдикции, да и на работе никто ничего не знает, только если тот самый большой начальник, до которого не достучаться и не добраться.

Сразу я хотела пойти и забарабанить в соседние двери, чтобы разбудить своих попутчиков, но потом вспомнила, что двадцать первый век на дворе. Позвонила сразу Костику, потом Ботанику и сказала, что жду их через полчаса внизу.

Кофе взяли в дорогу, а я гнала по трассе так, что Костик не мог не заметить:

— У тебя денег на штрафы хватит?

— У папы одолжу, — ответила я, добавив еще газу.

— А я не хочу, чтобы моя мама тратилась на похороны, — вжался в сиденье Ботаник.

— Не бойся, парень, — успокоила его. – Возьми вон у Константина Ивановича коньячку, бахни и поспи. Тогда не так страшно будет.

Видимо, все-таки гнала я лихо, хотя сама не чувствовала скорости, потому что мой протеже, который, к слову, пить не умел совсем, залпом опрокинул в себя грамм сто коньяка и тут же захрапел.

— Костя, — позвала я своего алкодруга, собираясь обрадовать его, — я забыла сказать, что едем мы туда как туристы. Мы с тобой муж и жена, а Иван Андреевич твой сын. Эд документы сделал.

Судя по звукам, Клементьев зашелся в приступе кашля. Главное, чтобы не туберкулез, а простуду мы переживем.

— Охренеть, — наконец-то выдавил Костик. – А то, что Ваня меня всего-то лет на тринадцать младше, ничего?

— Будем считать, что он соткан из портвейна и первого секса. Увы, на мать его я не покачу, так что буду твоей женой. Ну, и злой мачехой по совместительству.

— А раньше предупредить можно было? И Ваня вообще в курсе?

Иван Андреевич в курсе не был. Ну зачем расстраивать человека раньше времени? А так пусть спокойно спит.

— Не переживай, имена у нас остались те же, так что не запутаемся.

— Ивонна, Ивонна…

— Ну мало ли что нас там ждет, надо было подстраховаться. Тем более я погуглила новости этого городка. У туристов он не пользуется особой популярностью. Маленький, пляжи никакие, но что самое странное – слишком спокойный.

— В смысле? – не понял Костя. – Слишком спокойный? Это плохо?

— Это мне напомнило Северную Корею, — ответила я. – Когда изоляция от мира и ничего не освещается в СМИ. Вот предчувствие у меня.

— Знаешь, Ивонна, я не сомневаюсь в твоей интуиции, ты такое дерьмо наружу вытаскивала благодаря ей, но… Черт! Не знаю. По-моему, ты накручиваешь себя и ищешь какие-то интриги и заговоры.

Я бы сама хотела ошибиться, но увы…