Глава 2

Слава

Когда он тянется открыть перед ней дверь, я просто беру его за пальцы и сжимаю со всей силы. Он орёт.

— Коля! — Вера резко оборачивается, глаза её расширяются от испуга.

— Вячеслав Борисович, вы… — испуг быстро тает, и вот передо мной снова хладнокровный специалист. — Вы нарушаете закон прямо на глазах у людей. У кого-то может быть фотоаппарат. Мы же говорили про подобное. Да отпустите же его!

Она влезает своим хрупким телом между нами, пытается оттолкнуть, но парень уже на коленях, воет.

— Как меня зовут.

— Что? Вы сколько выпили?

— Как меня зовут! — рычу я. — Попроси нормально, без твоей занудной херни.

— Вы опять ругаетесь…

Один палец хрустит в моей ладони. Она топает ножкой в лаковых ботильонах.

— Слава! Тебя зовут придурок Слава! Отпусти его немедленно и иди проспись!

Отпускаю. Парень смотрит на свою руку и почти хнычет.

— Его надо в травмпункт, — тихо говорит Вера.

— Довезите его до травмпункта, — толкаю я парня к подоспевшему Толику и сую тому пачку денег. — И проследите, чтобы всё перебинтовали как надо.

— Только обязательно проверьте, — кричит она ему вслед, а я уже дёргаю её к себе за шубу.

— Отпустите. Вы пьяны. Вы потом пожалеете обо всём.

— В мою машину садись.

— Ну уж нет! У меня сегодня не было в планах смерти.

— Только секс, да? Одноразовый секс, которым ты вечно меня пугаешь.

— Он просто друг! Мы просто отдыхаем!

— Ой, так я прервал интимное свидание? Презервативы взяла, а то еще подхватишь чего, — я тащу её к своей новой «Бэхе», которую она называла расточительством. Открываю дверь, толкаю внутрь. Она пытается вырваться, но я блокирую замки.

Долго стою на морозе, курю, глубоко затягиваясь. Холодный воздух обжигает лёгкие. Если сяду сейчас — просто возьму то, что давно уже принадлежит мне. А не какому-то придурку в полосатой рубашке.

Она стучит в окно, лицо серьёзное, напряжённое. Наконец сажусь внутрь. Тепло салона обволакивает, запах её духов — лёгкий, вишнёвый — ударяет в голову.

— Как вы тут оказались? Я же вам сауну заказала, девочек…

— Мясницкий сделал какую-то прививку, ему нельзя временно водные процедуры. Вот и потащил меня в эту дыру — у него тут кум хозяин, — говорю почти спокойно, а потом поворачиваю голову и медленно осматриваю её с ног до головы. Лаковые ботильоны, чёрные колготки, юбка, которая едва прикрывает бёдра, шубка, которая сидит на ней так чертовски сексуально.

— Я тебя хочу.

— Ну я уже поняла, — она отводит взгляд, но щёки розовеют.

— Нельзя быть такой умной.

— Вячеслав…

— Ещё раз…

— Слава, послушайте… — делает вид, что не боится. — Вы пьяны, а я выгляжу не так привычно. У вас взыграла ревность, потому что вы каждого сотрудника считаете своей собственностью. Взбудоражила похоть, потому что впервые увидели, как я танцую, да ещё с этими красными губами. Но завтра вы поймёте, как глупо себя вели. Давайте просто успокоимся и подумаем, как прошла встреча с Мясницким. Он подпишет документы завтра? Мне прислать юристов?

Я смотрю на её губы. Они слегка приоткрыты, дыхание учащённое.

— Ты знала, что у меня на твою умную болтовню с первого дня встаёт член? — говорю ниже, почти хрипло. — Я и половины не понимаю, а он как каменный. Потрогай.

Хватаю её тонкую руку и тяну к себе. Она пытается вырваться, качает головой, но я не отпускаю.

— Вы правда готовы потерять меня как специалиста ради одного не слишком удачного секса? — она упирается, пытается отвернуться, но я чувствую, как бьётся её сердце, как вздымается грудь под тонкой блузкой.

Вдыхаю её аромат, веду носом по шее. Кожа горячая, нежная. Она пытается оттолкнуть, но движения становятся слабее.

— Слава… — почти плачет она. — Пожалуйста, не надо всё портить.

— Мы ничего не испортим, Верка, — шепчу я, одной рукой скидывая с неё шубу. Другой рукой перехватываю затылок, сжимая в кулаке тяжёлый шёлк волос. — Мы только сделаем наши рабочие отношения… ярче.

— Мы же договорились, в тот первый день, договорились!

Медленно, почти мучительно медленно притягиваю её ближе. Губы наши встречаются — впервые с того дня в ангаре. Сначала осторожно, потом яростно. Она издаёт рыдающий стон и отвечает — сама, жадно, языком лаская мой. На вкус — как спелая вишня, как чёртов рай. Время замедляется. Я чувствую каждый её вздох, каждое дрожание ресниц, каждое движение её тела, прижимающегося ко мне в тесном салоне машины. И понимаю: назад дороги уже нет.