Глава 4

Девушки вошли в кабинет профессора Данилова Станислава Викторовича.

Доктор сидел за широким столом и что-то писал.

— Присаживайся, — мужчина поднял голову и указал на кресло напротив него, рядом со столом.

— Мне за дверью подождать? — спросила Диана.

— Можешь здесь. Успокоительное взяла? — подмигнул мужчина медсестре.

Настя взволнованно перевела взгляд на Диану и затем снова на профессора. Слова из сна «не верь никому», будто снова подтверждались.

— Так, девонька, — Станислав Викторович отложил писанину и постучал по столу пальцами, задумчиво взглянув на Настю и сощурив глаза. — Скажи - ка мне, девонька, как тебя зовут?

— Что? — Настя удивленно подняла брови. — Разве у Вас не записано в карточке? — она кивнула на стол и лежащую под руками профессора бумажную карту.

— Хм, — усмехнулся доктор. — Сообразительная какая. Нет уж, давай - ка поведай нам полностью, как тебя зовут.

— Проверяете? — усмехнулась Настя.

— Можно и так сказать.

— Кузнецова Анастасия Юрьевна! — смело выпалила девушка и тут же столкнулась с пристальным взглядом доктора, который поднял одну бровь в удивлении и затем перевел взгляд на сидящую позади Насти медсестру.

— Что? — усмехнулась Настя. — Что-то не так? — она оглянулась на Диану и поймала её осторожный взгляд, который та затем перевела на профессора.

— Та-ак, — протянул многозначительно Станислав Викторович, постукивая пальцами по карточке под рукой. — Сколько тебе лет?

— Так, если я здесь полгода, — Настя оглянулась на Диану, в поисках подтверждения. — Минимум полгода, то, возможно, — задумалась она, вглядываясь в окно, за которым уже было пасмурно и шел дождь. Листья на деревьях зеленые, отметила для себя девушка.

— Ну и? — нетерпеливо спросил врач.

— Мне двадцать три.

— Хм, — Станислав Викторович сощурил глаза и переглянулся с медсестрой. — С какого момента ты себя помнишь?

— Я? — Настя задумалась. В голове была пустота. Она помнила только, — с сегодняшнего утра, — тихо добавила девушка и опустила взгляд перед собой.

— Тогда почему ты решила, что тебе двадцать три?

Настя оглянулась на Диану в поисках ответа.

— Станислав Викторович, она спросила, сколько мне лет, и спросила, сколько ей, я и ответила, что мне двадцать один, а ей чуть больше.

— Так, понятно, — врач похлопал ладонью по карточке на столе, задумчиво шаря глазами по столу и разбросанным по нему карточкам и другим документам. — Значит, ты не помнишь ничего из того, что было до сегодня, — рассуждал он, что-то поискав в ящике стола.

Настя молча кусала губы и теребила поясок от халата, наблюдая за ним.

— Вы меня теперь не отпустите домой?

— Очень хочешь домой? — доктор пристально взглянул на девушку.

— Я не знаю, — пожала плечами Настя. Она сама не знала, что значит домой, куда домой? Ничего не помнила.

— Как оказалась здесь тоже не знаешь? Не помнишь? — Станислав Викторович нашел ключик в столе, встал и подошел к темному шкафу. Открыв его, достал небольшую металлическую коробочку, серого цвета размером 20*20 сантиметров. Затем снова закрыл шкаф на ключ и прошел к столу. Профессор поставил коробочку рядом с компьютером и сел в кресло.

На его вопрос Настя продолжала молчать.

— Так, ладно. Больше ждать нет смысла, — начал рассуждать профессор. — Хоть сегодня первый день твоего осознанного поведения, но чтобы не возникало никаких мыслей и догадок, придется тебя посвятить в реальность.

Настя округлила глаза. Волнение снова охватило её. Почувствовав дрожь и озноб в теле, всеми силами вцепилась в сидение кресла, чтобы хоть как-то совладать со своими эмоциями.

— К сожалению, представления у тебя о себе ложные, — с этими словами профессор развернул к девушке карточку, на которой та увидела свою черно-белую фотографию в уголке.

Настя пробежалась по ней глазами и опустила взгляд на напечатанные на бумаге данные.

— Зовут тебя не Анастасия Юрьевна Кузнецова, а Таисия Игоревна Куприянова.

Настю охватил ужас от такого известия. Она со страхом в глазах взглянула на профессора и затем оглянулась на Диану.

Последняя терпеливо наблюдала за девушкой, готовая в любую минуту прийти на помощь.

— И тебе не двадцать три года. А двадцать пять лет. И ты уже больше года находишься в этой клинике...

Глаза девушки наполнились слезами... Все надежды, что она хоть немного осознает и помнит себя, и что с ней сейчас происходит, рухнули окончательно.