Глава 6

Алина

— Цезарь, — говорю официанту, когда тот принимает заказ. Демид привел меня в ресторан, расположенный недалеко от его центра.

— Будешь только салат? — удивляется он, потому что сам заказал себе гору мяса.

— Перед съемкой лучше вообще не есть, потому что сложнее контролировать свое тело, — объясняю я.

— Понял, — он отдает меню официанту и тот уходит. Переводит взгляд на меня, выстукивая пальцами неизвестный мне ритм. — Тебе необязательно контролировать свое тело, оно в прекрасной форме, — делает комплимент. Звучит сухо, но я вижу, что глаза его вспыхивают.

— С детства выработала привычку – бегать по утрам, — говорю, делая глоток воды. Все еще мучает жажда…

— Было от чего бежать? — поднимает брови Демид. Он это сейчас серьезно?

— Тебе обязательно во всем искать какой-то скрытый смысл? — начинает раздражать.

— Я сделал некоторые выводы в нашу первую встречу, хочу понять… ошибся ли я, — в голосе напускное безразличие, но его взгляд говорит об обратном.

— Не ошибся, — резко отвечаю я, потому что подобные темы закрываю сразу.

— Хорошо, извини, — отводит взгляд он. — Люблю бегать утром, поэтому понимаю тебя.

Нас прерывает официант, который принес заказ.

— Почему ты это делаешь? — не удержалась от вопроса я.

— Что именно? — он завис над едой, которую так ловко ел. Прядь волос отделилась от его заплетенного пучка и упала на висок.

— Попытка извиниться, обед… нормальный разговор. Зачем все это? — я правда не понимаю.

— А нам обязательно все превращать в истерику? — поднял брови мужчина, сжимая пальцами вилку. Массивные кольца укрыли часть его пальцев, отвлекая меня.

— То есть хочешь сказать, что я истеричка? — фыркнула.

— Ну вот, опять начинаешь, — усмехнулся он, направляя на меня столовый прибор с отведенным мизинцем.

Я закатила глаза, ковыряясь в салате.

— Хорошо, отвечу, — продолжил Демид. — Сегодня на фотосессии мне показалось, что я ошибся по отношению к тебе. Мне понравилось то, как ты отдавалась работе. Такой сосредоточенной была и органичной в этом. Молодец. Знаешь, я в первый раз посмотрел на работу модели под другим углом. Это труднее, чем кажется… Поэтому мы здесь – я извиняюсь, угощаю обедом, — на его лице не было ни тени подвоха. Только сексуальная тень от длинных волос. Фу на тебя, Алина! — И мы, в конце концов, друзья Лидии и Карлоса. Зачем нам враждовать?

— Не то чтобы меня интересовало твое мнение, но что такого ты понял на свадьбе. Почему решил, что знаешь меня? — я сверлила его недобрым взглядом, несмотря на его монолог.

— Алина, ты курила косяк на свадьбе подруги, буквально за двадцать минут до своего выхода. Это показалось мне безответственным. Я очень категорично отношусь к наркотикам, — он спокойно выдерживал мой взгляд, продолжая есть. — А потом, если помнишь, последовал ряд скандалов между нами. Мы оба слишком погорячились. Я задел тебя, а ты меня, — он стал серьезнее. — Я еще раз извиняюсь за то, что некоторые мои слова и действия были некорректными. Просто с тобой… — он понизил голос. — Трудно сдержаться. Я вроде бы хочу помочь, но ты плюешь мне в лицо, я закипаю… и все превращается в сюрреализм. Знаешь, я все стараюсь приготовить нашу пасту до состояния аль денте, но мы постоянно забываем вовремя снять ее с огня.

От последних слов мне становится не по себе. Трудно это признавать, потому что я упрямая, и редко признаю то, что кто-то прав… Но, кажется, так и есть. На свадьбе, как и сегодня на ринге, все вышло из-под контроля. В какой-то момент наша паста полностью погрузилась в воду и мы уже не могли остановиться… пока она не превратилась в слипшийся клубок дерьма.

— Я прощаю тебя, — говорю тихо, но серьезно.

— Наконец-то я могу спать спокойно, — он растягивается в доброжелательной улыбке. Я засчитываю эту шутку.

— Тот косяк… — я выдыхаю, потому что немного нервничаю… После его слов мне тоже показалось, что я ошиблась по отношению к нему… и было бы хорошо, если бы и он это понял. — Это было исключение. Практически единственная попытка. Мне друг в Таиланде порекомендовал, когда нужно… снять напряжение.

От моих слов мужчина поморщился. Отложил столовые приборы возле тарелки и сложил перед лицом руки.

— Что такого должно было произойти на свадьбе, что тебе захотелось снять напряжение?

— Это не связано со свадьбой, — ответила я. Предысторию ему знать необязательно.

— Тогда, может, это связано с твоими утренними пробежками? — он сузил глаза, прокручивая кольцо на пальце.

И все же Демид привык лезть нагло в душу. Он еще не понял, что я рассказываю только то, что я хочу?

— Это тебя не касается, — безэмоционально отвечаю, очень надеясь, что на этом вопрос закрыт.

Некоторое время он еще сверлит меня взглядом, а потом отпивает кофе, который нам принесли.

— Снимать напряжение таким образом – это очень плохая идея, Алина, очень плохая идея…

— Понимаю, — киваю я. — Хорошо, что ты вовремя меня остановил. Не хотела бы я накуриться на свадьбе подруги.

Самой неловко это говорить, но лучше сказать, чем выглядеть полной сукой. Хотя еще недавно я думала совсем иначе…

— Даже так? — Демид снова улыбнулся. Когда он делал это, то у губ появлялись такие теплые морщинки. Они каким-то странным образом, действительно, могли согреть… того, кто хочет, чтобы его согрели.

Кофе мы допили, разговаривая об инструктаже, который должен провести мужчина, когда мы вернемся в центр. Солнце резко покинуло киевские улицы, уступив прохладному осеннему ветру и дождливым облакам. Мы вышли из ресторана, я обхватила себя руками, потому что на мне была только длинная джинсовая куртка с топом под ней.

— Замерзла… — услышала голос Демида совсем рядом.

Остановилась, потому что он быстро снял свой пиджак, оставаясь в одной майке. Встал передо мной и накинул его на мои плечи. И снова повторяется… Он так близко, поправляет пиджак… поправляет мои волосы… уже поправляет волосы? Заглядывает в глаза гречишным медом, потому что его зрачки темнеют.

— Так лучше? — ветер врывается в его голос, и тот срывается.

— Лучше… — я еле достаю ему до подбородка, спрятать взгляд легко… но я не могу оторвать глаз от его заинтересованного лица.

— И даже бросать пиджак мне в спину не будешь? — он наклоняется ниже. Его руки удерживают пиджак, в котором я. Удерживают меня.

— Не буду… — шепчу, ловя молнию боковым зрением. — … потому что после этого ты начинаешь целовать меня.

Видит Бог, что я несу чушь, блин!

Ухмылка играет на устах, скрывающихся за густой бородой:

— Думаешь, что только так я могу тебя поцеловать? Сомневаюсь, что что-то может меня остановить…

Не знаю, то ли гром добавил его словам жесткой бескомпромиссности, то ли горячая турецкая энергетика, которая уже отапливала дыханием мои губы… но каждой клеточкой тела я почувствовала, что его действительно ничего не может остановить…