Глава 4

— Аслан, ты пьян, — пытаюсь поначалу избавиться от него, договорившись как цивилизованные люди.

— Ты тоже, — он расстегивает запонки и оставляет их на моей тумбе.

А у меня в голове вспыхивает сигнальный огонь. Этот вечер превращается в настоящий ад. И чтобы его пережить, мне нужно просто побыть наедине с собой.

— Аслан, я хочу отдохнуть, — все еще пытаюсь отвоевать свое личное пространство.

— А я хочу свою жену, — он расстегивает пуговицы на рубашке.

Я вижу, как зрачок затягивает янтарную радужку, и понимаю, что в этом состоянии разговаривать с ним бесполезно.

— Почему сегодня, Аслан? — смотрю на него прямо, надеясь достучаться до него. — Мне кажется, мы давно закрыли этот вопрос…

— Это ты закрыла, Нона, — продолжает он обнажаться. — Ты всячески избегаешь меня как мужчину. А мне не остается ничего иного, кроме как справляться со своими потребностями иначе. Но сегодня мне нужна ты. Моя жена. Та, ради кого я подставился.

— Я тебя об этом не просила.

— Да? А к кому ты пришла? Забыла, у кого рыдала на груди? — с каким-то остервенением он сдергивает с себя рубаху, оставшись с голым торсом.

— Знала бы я, что ты будешь меня этим попрекать, — не пришла бы.

— Дура ты, Юнона, — расстегивает ремень. — Я же ради тебя на все был готов.

— А сейчас? — понимаю, что зря задаю этот вопрос, но не спросить не могу.

— Сейчас? — приподнимает он бровь, а затем начинает смеяться. — Если ты сейчас сможешь убедить меня, что все эти годы прошли не напрасно и что ты полюбила меня, как я тебя, тогда… то все может быть иначе.

Вот только я знаю, что иначе не будет.

— Ну что, Ноночка? Готова мне показать свою любовь? — супруг приближается ко мне.

Инстинктивно я отступаю назад, ощущая, как паника расползается по телу, оплетая горло и лишая меня возможности нормально дышать.

— Я… сейчас… — понимаю, что он не отстанет, пока не получит свое. — Только приму душ. А пока сделаю тебе напиток, — натягиваю улыбку.

Аслан прищуривается, но не возражает.

Я отхожу к бару и, повернувшись спиной к супругу, наливаю ему виски. Стараюсь все сделать быстро и незаметно, достаю спрятанный за бутылками небольшой флакончик и высыпаю оттуда порошок прямо в алкоголь.

— Пару минут, милый, — улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой и протягиваю бокал супругу.

— Не задерживайся, — он забирает виски, накрывая мои пальцы своими, и притягивает меня к себе, прижимаясь эрекцией и показывая свои намерения.

— Ты не успеешь соскучиться, — осторожно отстраняюсь от мужа и скрываюсь в ванной, закрывшись изнутри.

Сердце колотится, будто загнанная в клетку птица. Руки дрожат, когда я включаю ледяную воду и брызгаю в лицо, поднимаю голову и смотрю на свое отражение. Из зеркала на меня смотрит бледная, с расширенными зрачками девушка, которую я едва узнаю. Взгляд сползает к шее, и я замираю, рассматривая следы его пальцев.

Мне еще нужно отойти от возвращения того, кто приходил ко мне в снах на протяжении шести лет, и того, кто оставил самый глубокий шрам в моей груди.

Мне требуется время, чтобы переварить эту информацию. Смириться с тем, что мой план провалился и теперь нам снова придется пересекаться. Только сейчас наша ситуация еще страшнее. Он не забыл предательства и жаждет возмездия. А я… а я просто хочу жить.

Время идет, но я не тороплюсь принимать душ. Знаю, что требуется какое-то время, чтобы Аслан выпил виски и порошок начал действовать.

Аслан обычно не настойчив в этом плане. По крайней мере, он перестал делать попытки превратить наш брак в настоящий. Но порой, когда выпьет сверх нормы или же вспомнит о том, как сильно вложился в меня, он требует свое.

Но если раньше я чувствовала себя обязанной ему и надеялась, что рано или поздно это отторжение пройдет, то, когда осознала, что этого не случится, нашла способ, как избегать его домогательств.

Аслан просто засыпал, а наутро считал, что выпил лишнего и просто не дождался меня. Поэтому последние полтора года перестал приходить ко мне, строя личную жизнь на стороне.

И я только рада подобному раскладу.

Потому что после Ареса любое прикосновение другого мужчины казалось чужим, невыносимым.

Но сегодня что-то сломалось.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

— Нона, ты там заснула? — голос Аслана звучит раздраженно.

— Нет, просто... плохо себя чувствую, — отвечаю, прижимая ладонь к горлу, где еще горят следы от пальцев Ареса.

— Открой дверь.

— Дай мне минутку.

— Хватит игр!

— Аслан, дай мне минутку!

Глаза сами находят флакон с успокоительным в шкафчике. Рука тянется к нему почти автоматически. Я знаю, что смешивать его с алкоголем — плохая идея, но иначе я не справлюсь.

Что-то останавливает меня.

Я не могу.

Вместо этого включаю душ и, скинув платье, встаю под ледяные струи, смывая с себя макияж, и укладку, и, самое главное, ощущение его пальцев на своей коже. Будто это поможет стереть весь этот вечер и мужчину, перевернувшего мою спокойную и ужасную жизнь с ног на голову.

— Что ты там делаешь? — снова раздается стук кулаком в дверь, и я вздрагиваю. Потому что он должен был заснуть.

— Еще минута!

— Если ты не откроешь сейчас, я выбью эту дверь!

Я закрываю глаза и вздрагиваю, когда дверь не выдерживает напора и распахивается.

Аслан застывает на пороге, увидев меня обнаженной под душем.

Я выключаю воду и тянусь за полотенцем, чтобы закутаться в него и спрятаться от липких, ненавистных взглядов, но супруг перехватывает его.

— Хватит, Нона! — лицо перекошено от ярости. — Ты думала, я не знаю про твою маленькую хитрость?

Он разжимает вторую ладонь и показывает флакончик со снотворным. Все волоски на теле приподнимаются дыбом от страха. Потому что я не знаю, каким может быть мое наказание.

Он отбрасывает полотенце и флакончик в сторону.

— Не надо, Аслан, — чувствую, как в груди нарастает истерика. — Не сегодня, прошу, — пячусь спиной к кафельной стене.

— Ты годами опаивала меня. Но сегодня я получу свое. Потому что ты — моя жена. И ты мне должна.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

— У тебя есть… кто делает это с готовностью. А я не могу.

— Почему, Нона? Почему? Даже спустя шесть лет ты не можешь забыть его, да? Я понял это сегодня, когда увидел, как ты на него смотришь.

— Нет, — мотаю головой, пытаясь отрицать очевидное.

— Тогда… докажи, — прижимается губами к моей шее, и я цепенею, понимая, что мне не избежать близости.

Он слизывает ледяные капли с кожи, а я беззвучно плачу, содрогаясь от отвращения и безысходности.

Внезапный грохот отвлекает нас. Кто-то долбит в дверь моей спальни.

— Аслан! — кричит его охранник. — Пожар на складах!

— Твою мать! — ругается он и прижимает меня к себе, крепко обнимая. — Я вернусь, Нона. И мы продолжим, — смотрит мне в глаза, а затем наконец-то отпускает меня и выходит из ванной.

Дождавшись, когда хлопнет дверь, я стекаю по стене и рыдаю в голос, не зная, что буду делать дальше…