Глава 2 Влад

У девчонки от услышанного глаза превратились в два огромных голубых блюдца. От слов Рыжего она перепугалась до жути и побледнела. Мне показалось, что она хочет прикинуться трупиком. Ну, так, как это обычно рекомендуют делать при встрече с медведем. Я даже наклонился к ее лицу, потому что мне показалось, что она больше не дышит.

— Это ты, что ли, в мусорке ковырялась? Что, делать не фиг или жить скучно? — начальник охраны выглянул из-за моей спины, максимально вытянув шею. — Тебе денег дать, что ли? Такая симпатичная, а… — он замолк, видимо, присмотрелся получше, — и даже о-чень… Слу-у-ушай, а может, ко мне потом поедем? Я щедрый парень. Я тебя не обижу. Что там тебя так прельстило, кожура от банана? У меня есть кое-что интереснее… — он взглядом указал ей на пах, — и без кожурки.

— Ш-ш-што? — блондинка буквально пропела, взяв нужную ноту и прижимая пса к сердцу. Так крепко, словно он мог защитить ее от охреневшего Глеба, от меня и от каждого придурка, который прямо сейчас зарился на ее подкаченные бедра.

Да они что, издеваются? Что Ник с его оценивающим взглядом, что этот трахарь вездепихательный!

Рыжему лишь бы пиструн свой пристроить, а кому — вообще не важно. Видно же, что девчонка напугана до чертиков и вот-вот «отъедет». Да если сейчас понадобится привести ее в чувства, ни у кого нашатыря не допросишься. Эти суровые парни такие мелочи в своих тачках не возят. Бинты, пушки, бухло — вот вся составляющая их аптечек.

— Глеб, — я взглянул на него так, чтобы он понял, что сейчас его подкатам не лучшее время и место. Но на это в его глазах прочел: «А тебе, значит, можно?»

Можно? Можно, сука! Сейчас мне все можно, пока она не потеряла сознание. Только обморока ее нам не хватало…

— Ладно, — я еще раз оценил ее бледность. — Посиди пока в машине.

— А это зачем? — она так тихо сказала, что я еле ее услышал. — Вы меня отпустите, и я пойду... с богом.

— С богом? — да моя бровь чуть напополам не сломалась от удивления.

Вот чудна́я! Да где же он ходит-то в наше время? И ведь встречаются же еще люди, которые в него верят. Да те же церкви уже давно существуют чисто для отмывания бабла прихожан и только.

— Посиди, сказал, — надавил я. — Куда ты с такой ногой собралась?

Я еще раз посмотрел на ее рану. Кровь все еще текла тонкой струйкой. Ее царапину необходимо было обработать, что тут думать?

Вручив девушку Никите из рук в руки, я заметил неодобрительный взгляд Глеба. И его можно было понять. Мы приехали дела решать, а тут я отклонился от курса, да еще и подкат ему обломал.

А что поделать? Не каждый день встречаются такие милые и красивые леди-бродяги, которые пикируют в отходы, чтобы спаси зверюшку. И меня, честно говоря, ее самопожертвование зацепило.

— Ну, здравствуй, Ахмед, — я протянул руку своему конкуренту и несменному поставщику девчонок на вечер.

— Привет, — оскалился он и взглянул в сторону тачки, куда Никита усадил блондинку. — Ты теперь девок в постель из помоек тащишь? Да, Влад? Совсем туго с женским вниманием стало? Все мои девочки от одного твоего имени по углам прячутся, ты знаешь это?

— Тебе виднее... Не могу знать, что там твои шалавы обо мне рассказывают, — я протянул ему пачку сигарет, но Ахмед отказался.

— Плохая слава вперед тебя летит со скоростью света.

— Ага… Стоило кому-то вякнуть, что я плохой, так все... понеслась по кочкам, не остановишь.

— Плохой, — засмеялся Юсупов, поглядывая на мою сигарету. — Ну-ну. Ты грохнул Басырова, а теперь еще и его единственного сына на глазах у моей девки и хочешь, чтобы все забыли об этом?

— Басыров… — повторил я. — Точно. А я уже и забыл, как его звали. Так он отомстить приходил? Забавно.

— Убивать людей — это харам*, друг мой. За это мы с тобой будем гореть в аду.

— Обязательно. А пока мы торчим на грешной сучьей земле, давай не будем усложнять друг другу жизнь и приступим к делу.

— Согласен, — он с завистью посмотрел на то, как я затягивался. Курить, что ли, бросить пытался?

— Нам уже давно пора решить этот вопрос. И если ты тоже за, то у меня есть условие.

— Слушаю, — он напрягся.

— Мне нужен тот, кто подстрелил моего телохранителя. Выдай мне его и дело с концом. С моей стороны к тебе и твоим людям больше не будет претензий. Каждый пойдет своим путем. Разделим все честно.

Я выбросил окурок в сторону и переглянулся с Глебом. Рыжий ждал указаний. У него руки чесались устроить перестрелку.

— Он сбежал… — расстроил меня Ахмед. — Но мои пацаны его уже разыскивают. Что ты сделаешь с ним, когда я приведу его?

— Как пойдет… Будет умницей — сделаю все быстро, заартачится — ему же хуже. Если Свят умрет раньше, чем ты мне приведешь этого говнюка, сам понимаешь… Кровь и жажда мести в такие моменты застилают глаза. И я не могу гарантировать тебе, что буду вменяем. О деловом соглашении не будет и речи.

Ахмед призадумался и, проиграв внутренний бой, протянул руку к моей ладони, в которой я опять сжимал пачку сигарет.

Все преимущества, а их была хренова тьма, были на моей стороне. Если Юсупов не выполнит эту часть сделки, я сочту это за покрывательство. А это, как минимум, война, которую Ахмед проиграет. И он это прекрасно понимал.

— Ладно. Дай мне неделю. Маякну, как буду готов. И лично передам его в твои руки.

— Я буду ждать? — подстегнул его я, усмехнувшись.

— Это не займет много времени.

Попрощавшись, я направился к своей машине. Уже и забыл, что в ней сидит «подбитая» мусорным баком девушка.

— Думаешь, он его найдет? — Глеб не сводил глаз с отъезжавших машин Юсупова.

— Я думаю, что он его из-под земли достанет… Жаль, Свят не увидит расправы.

— Он… — начал Рыжий, но я остановил. Сейчас я не хотел слушать все то, что он скажет.

Свят был не просто моим телохранителем, он был нашим другом. Это он приволок мне Ника буквально за шкирку, пока тот не спился от безработицы. Его армейские навыки и отличное владение дзюдо сыграли с ним когда-то злую шутку. Словесная перепалка в магазине с местным быдло переросла в драку с вытекающими последствиями, после чего Никиту посадили. А такие ребята потом, увы, никому не нужны. Таких не берут не то, что в космонавты, даже на самую гаденькую работу:

«Судимость есть? А че пришел? Давай, вали!»

И плевать, что ты пожилого человека от оборзевшей мразоты защищал и только поэтому тебе срок впаяли. И всем по хер, что ты чуть не свел счеты с жизнью… потому что общество на тебе крест поставило.

Никита в целом был добрым малым. Поэтому Свят не дал ему окончательно затухнуть и наложить на себя руки, и привел ко мне. А сейчас… сейчас… Святослав сам был на волоске от смерти и лежал в реанимации.

Какой-то упырь выстрелил ему в спину, как крыса. И этот кто-то, как выяснилось позже, как раз из Юсуповских ублюдков. Он выстрелил в моего телохранителя и сбежал, спасая свою шкуру.

— Ладно, расходимся, — сказал я Рыжему и открыл дверцу машины. — Ну? Что такая невеселая? — усевшись на пассажирское спереди, я обернулся.

Девушка сидела, сгруппировавшись, исподлобья смотрела в сторону Никитоса. Казалось, еще немного и она полностью вдавит себя в сидение. Комок шерсти, который она достала из бака, все еще спал, перекочевав на ее колени.

— Отпустите меня, пожалуйста, — она произнесла дрожащим голосом.

— Так, Ник, давай, проваливай. Сегодня ты мне больше не нужен, — я мог поспорить, что все это время он грузил ее своими дебильными шуточками и историями.

Никита посмотрел на меня с непониманием. Но улыбочка тут же появилась на его невыспавшейся физиономии.

— Выходной или так, на пару часиков?

— Как пойдет. Что-то я замудохался, так что до вечера ты свободен.

— Отлично! — он пожал мою руку. — Пока, красавица и погугли, земля все-таки плоская. Зря ты не веришь, — он отправил блондинке воздушный поцелуй и вышел из машины.

«Плоская, как твои шуточки» — подумал я про себя и пересел на водительское.

— Я вам… зачем? — взгляд моей пассажирки был полон страха. — Меня мама искать будет. И папа тоже.

Врать совсем не умела, с одной стороны — это даже к лучшему.

— Ну, значит, звони им и говори, что в травмпункт едешь. А потом я тебя отпущу хоть на все четыре стороны.

— Правда, отпустите? — от волнения она прикусила губу. Так, как будто наверняка знала, что мои слова — это неправда.

«Блин, симпатичная! И губки у нее аппетитные…»

И тут я задумался… а отпущу ли?

Прим. автора:

Харам* — в шариате — запрет, грех. Греховные деяния, запрещенные в исламе.