1

— Саш, Богдан не у тебя? — тревожно спрашиваю, едва знакомый моего Богдана отвечает на звонок.

— Сонька, ты время видела? — сонно ворчит он. — Нет, конечно.

— Ладно, извини.

Сбрасываю вызов, до боли прикусывая губу.

Часы показывают два ночи, а Богдана всё ещё нет. И связи с ним нет с обеда.

Сначала я думала, что у него завал на работе, поэтому он не отвечает. Но он не перезвонил. Ни через два часа, ни через пять. К вечеру я заволновалась. Набрала сначала его лучшего друга Костю, потом ещё пару знакомых. После того, как все в один голос отвечали, что не знают где он может быть, принялась перебирать в голове, кому ещё можно позвонить. Нашла номер его офиса, но там уже не отвечали.

И вот сейчас, посреди ночи, я меряю шагами комнату, сгрызая от нервов ногти.

Жду… Чего? Звонка? Щелчка дверного замка?

Хоть чего-нибудь.

Нутром чувствую, что случилось что-то плохое.

Богдан никогда не пропадал без предупреждения. Да, в последнее время часто задерживался на работе, но максимум до полуночи. И всегда звонил, предупреждал, чтобы я не волновалась.

Зарыв пальцы в волосы, пытаюсь не поддаваться панике. Получается плохо.

Может, авария? Подрался с кем-то? В этом городе хватает отморозков.

Некоторые за тысячу в кармане готовы убить.

Нет. Нет. Нет. Этого не может быть!

Отгоняя страшные мысли, хожу из угла в угол. Вдруг из окна замечаю, что двор ослепляет свет фар.

Ночь. Кто ещё может ездить в такое время?

Я подхожу к окну.

В наш старый двор, окружённый пятиэтажками, въезжают две машины. Огромные, чёрные внедорожники. Здесь такие обычно не появляются.

Внутри меня что—то щёлкает. Шестое чувство вопит на полную.

Богдан.

Срываюсь с места, вылетаю из квартиры и, как есть, в домашних тапочках выбегаю на улицу.

Первый автомобиль проезжает мимо моего подъезда, и останавливается чуть поодаль, а второй тормозит аккурат напротив меня.

Из машины выходит мужчина, ростом, наверное, с две меня, а шириной, как небольшой ларек с кофе. Открывает дверь и буквально вытаскивает с заднего сиденья моего Богдана. Как какого—то щенка. Всего избитого, в кровоподтеках и ссадинах.

— Богдан, — ошарашенно подхватываю его, потому что кажется, что он самостоятельно стоять не в состоянии.

— Сонь… — хрипит он, наваливаясь на меня почти всем своим весом.

Я едва на ногах удерживаюсь. Из глаз брызгают слезы, сердце сжимается в болезненном спазме.

— Что вы за нелюди? – выкрикиваю, бросая взгляд на равнодушного громилу.

Перевожу взгляд вглубь салона и вздрагиваю. На заднем сиденье, в тени кожаной обивки, словно хищник в засаде, сидит мужчина. Я узнаю его сразу. Мы однажды встречались. Около месяца назад, на одном из мероприятий, куда был приглашен Богдан.

Высокий, широкоплечий, крепкий, он заполняет собой весь диван. В его позе — ленивое превосходство, в глазах — ледяной расчет. Этот взгляд пронизывает меня насквозь, заставляя внутренне сжаться. От него веет холодной, безапелляционной властью, которой невозможно сопротивляться.

Лениво взмахнув рукой, он отворачивается, словно теряя к нам интерес. В этот момент нас с Богданом грубо отталкивают, дверь машины захлопывается.

Миг — и внедорожники исчезают.

Как будто их и не было.

Только стонущий Богдан в моих руках подтверждает, что всё это не привиделось.

— Что они с тобой сделали? – поддерживая его за талию, помогаю дойти до подъезда.

— Я влип, Сонька, так влип.

Дома я помогаю ему разуться и сразу же веду в ванную. Богдан садится на край, пока я смачиваю край полотенца холодной водой и стираю с его лица кровь.

Внутренности скручиваются в тугой узел. Как так можно обращаться с людьми? За что?

— Я подам на него заявление, — справившись с комом в горле, решительно произношу. – Точнее, ты. Мы сейчас же вызовем полицию и скорую, зафиксируем побои. Он не отвертится.

— Ты что? Меня повяжут, дурочка, — удерживает он меня за запястье.

Я застываю.

— Что значит, повяжут? За что?

Губы Богдана сжимаются в тонкую линию. Он встаёт, обходит меня и толкнув дверь ванной комнаты, уходит.

Нахмурившись, отправляюсь за ним.

— Бодь, ты расскажешь, что случилось?

Нахожу его на кухне. Он достаёт из полки бутылку коньяка и наливает себе его прямо в чашку.

Залпом выпивает, морщится и повторяет. Смотреть на него такого больно. В последнее время у него трудности на работе, время от времени он прикладывается к коньяку, но потом всё налаживается.

Сейчас же у меня стойкое ощущение, что на этот раз всё иначе.

— Бодь…

Богдан тяжело оседает на стул и опускает голову в ладони.

— Сонь, я хотел, как лучше. Хотел тебе устроить незабываемую свадьбу. Чтобы всё, как ты хотела. Лимузин, дорогой ресторан, платье, на которое ты так засматривалась в бутике. А получилось…

Ничего не понимая, сажусь рядом.

— Что получилось?

— Короче… я должен Леонову кучу бабок.

— За что?

Тяжело вздохнув, Богдан отрывает от головы руки и смотрит прямо на меня. Во взгляде вина, боль, отчаянье.

— У нас на работе некоторые мужики мутят схемы. Вместо заказанных дорогих материалов ставят дешёвые, но так, что никто не замечает. Разницу кладут в карман.

— И? – с подозрением уточняю.

— Ну… я решил, почему бы и мне так не сделать? Что я лох, что ли, такой шанс проворонить? Ну, а когда бабки появились, решил поиграть, чтобы приумножить. А в итоге…

Мне кажется, что мне снится, и всё это говорит не мой Богдан.

— Что в итоге? – еле шевелю пересохшими от шока губами.

— А в итоге просрал всё, — он снова стонет и роняет голову в ладони. Я не дышу. – А этот урод узнал. Сказал возвращать бабки, а как я их верну, если я блядь их все проиграл? Сонькаааа…

У меня на затылке волосы дыбом встают.

— Как ты мог? – ошеломленно смотрю на человека, которого знаю пять лет, и который никогда в жизни ничего не воровал. – Это же нечестно.

— Да ладно тебе? Не честно? – рявкает он, поднимая сумасшедшие глаза. – А честно, что мы на свадьбу уже год собрать не можем? Ты еле работу нашла. Я копейки зарабатываю. Всё матери на лечение уходит. – он судорожно втягивает воздух. Сжимает кулаки. — Я тоже хочу, чтобы у нас с тобой был праздник. Мы этого заслуживаем не меньше, чем этот Леонов, у которого столько денег, что нам с тобой и не снилось. Машину хочу. Телефон нормальный. Обедать хочу в ресторане, а не бутербродами твоими давиться.

— С ума сошёл? – вскакиваю со стула, пытаясь переварить всё то, что на эмоциях говорит Богдан, — Ничего бы с нами не случилось, если бы мы сыграли не пышную свадьбу, а скромную. И нормально мы живём.

— Ага, нормально. Только платья ты рассматриваешь не с рынка. Я видел на какие сайты ты заходишь. Там одно стоит, как пол моей почки.

— Ты… — теряюсь от его напора, но не успеваю ответить.

— Сонькаааа… — Богдан резко встаёт со стула и рывком притягивает меня к себе. Горячо дышит в шею, сжимает в руках так, будто я его последняя надежда. — Что теперь делать? Он же убьёт меня!

Господи… Страх ледяной волной накрывает спину.

— Не убьёт, — шепчу, стараясь быстро выстроить в голове правильный план действий, — мы возьмем кредит. Я постараюсь устроиться на вторую работу, и ты тоже. Будем пахать…

— Не дадут мне такой кредит, я сегодня пытался, — Богдан отстраняется и засунув руки в карманы брюк, отворачивается к окну.

— Какой такой?

— Большой, Соня, — в голосе сквозит раздражение, будто я ребёнок, который не понимает очевидного. — ты думаешь, я бы тут переживал из-за пары тысяч баксов?

Пары тысяч баксов?

Я обтекаю.

— А сколько ты ему должен?

Богдан молчит, на мой вопрос не отвечает. Напряженно втягивает воздух, а потом качает головой.

— Дернул же меня чёрт с этой свадьбой. Хотел как лучше. Для тебя. Чтобы ты счастлива была со мной. Чтобы ни в чём не нуждалась, — разворачивается, полоснув меня взглядом исподлобья. – Я пойду, Сонь. У меня всё болит. Завтра буду думать, что делать.

Разворачивается и уходит. А я так и остаюсь стоять, прибитая к месту…