Глава 5. Из ребра твоего

И нарек Адам имя жене своей: Ева, ибо она стала матерью всех живущих.

— Библия. Быт.3:20

До самого утра я так и не смогла уснуть. Меня разрывало на части от переполняющих эмоций. Впервые мой внутренний огонь вырвался наружу. Я буквально ощущала его в себе, он заполнял меня до самых кончиков пальцев… «Свой внутренний огонь нужно подпитывать»… еще вчера советовала бабушка Бонни… И, кажется, именно Люциан подпитал его.

Даже сейчас, когда его уже нет рядом, я не могу успокоиться. Жар все еще пылает во мне, а воспоминания заставляют снова и снова возвращаться к его обезумевшим прикосновениям, порочным укусам и опьяняющему вкусу. С ним я была на вершине мира. Никогда не ощущала ничего подобного… Никогда.

Но, к сожалению, мужчина подаривший все это, оставался «призраком» для меня… Никаких ответов. А теперь еще и его отец умирает. Мама сказала, что от сердечного приступа. И пускай я не знаю тайн Люциана, мне жаль его… по-человечески жаль. Все же его отец умер.

Наверное, он уже все узнал. После нашей близости есть желание узнать как он, поддержать… Ведь в такой ситуации неважно колдун ты или человек… тебе нужна поддержка. Но связи с ним у меня нет. Что ж, поговорю с ним на сегодняшних похоронах.

В этот день мне пришлось остаться дома, потому что похороны запланированы на обед. Впервые на своей памяти я надела черное, чтобы отправиться в церковь… и на кладбище.

Мама сегодня бледная как смерть… с опухшими глазами, она горюет очень сильно. Для многих в церкви пастырь стал очень близким человеком. И он поддержал мою семью, узнав всю правду обо мне, поэтому родители испытывают огромное чувство благодарности к нему.

На кладбище людей было много, все пришли попрощаться с пастырем Фредом. Глазами я искала Люциана. Все мои мысли были заняты тем, что вчера он ничего не знал и был со мной… В то время как его отец… Я зажмурила глаза от боли… Я должна… должна хотя бы выразить свои соболезнования.

Но людей в черном было так много, что я дважды потеряла из поля зрения родителей, не то что Люциана. Когда погребение началось, я стала рядом с семьей в толпе возле могилы… и решила, что точно увижу его, когда он будет произносить прощальные слова.

Но время шло, прощальные слова доносились снова и снова… да только Люциан так и не появился в поле моего зрения. Как же так? Сын, который не пришел на похороны отца? Лжец! Никакой он не сын пастыря! Других предположений у меня нет…

— Ева, скажи несколько прощальных слов, — прошептала мама мне на ухо, вырывая из моих мыслей.

— Что? Зачем? — к этому я не была готова. И что я должна говорить?

— Мы многим обязаны пастырю Фреду! Так что давай… — мама подтолкнула меня вперед, и все взгляды обратились ко мне.

Ох, черт…

Было неловко до ужаса. Я ведь и не знала пастыря Фреда как человека. И если родители и считают нашу семью в чем-то обязанной ему, я этих взглядов не разделяю. Мама всегда выставляла все таким образом, будто он спас наши жизни, принял испорченную игрушку… Но я не испорченная игрушка. Я лишь просто ведьма…

И все же сказать что-то нужно. В конце концов пастырь Фред был хорошим и отзывчивым человеком.

— Эм… — сбивчиво начала я. — Сегодня непростой день для всех нас… — я даже не могла смотреть на всех присутствующих, поэтому тупила взгляд в пол. — Моя семья очень любила и уважала пастыря Фреда… И его уход — это огромная утрата, как для церкви, так и для каждого из нас… И мы всегда будем помнить его добрым словом, — не знала, что еще добавить.

— Аминь! — громко сказали все, а я лишь зашевелила губами.

Я вернулась на свое место, и родители улыбнулись мне. В центр вышел молодой парень, на которого все смотрели с большой скорбью и надеждой. Высокий, со светло-русыми волосами и мягкими чертами лица. Он показался мне таким знакомым… Но я никак не могу вспомнить откуда…

— Кто это? — задала вопрос маме.

— Младший сын пастыря — Адам, — прошептала она и укоризненно на меня посмотрела.

Сын пастыря? Что? Адам??? Вы издеваетесь надо мной что ли?!

— Мама, как так получается, что я даже не знала, что у пастыря Фреда двое сыновей?? — не сдержалась я.

Но мама ничего не ответила, потому что Адам уже начал свою прощальную речь:

— Мой отец был великим человеком. Для меня великим. Он был пастырем. Он собирал воедино нашу церковь и служил Господу Богу долгие годы… Мой отец был и остается огромным примером для меня. И как бы тяжело не было с ним прощаться… Я и все мы отпускаем его. Отпускаем, потому что его ждет лучшая жизнь. Мы будем молиться за его душу. Сегодня мы имеем полное право горевать… Но уже завтра, я обещаю, что лично позабочусь о том, чтобы наша церковь продолжала оставаться святым местом, где каждый может обратиться к Богу. И я надеюсь, что смогу стать хоть на каплю таким же достойным пастырем, как и мой отец, — парень говорил спокойно, внушая доверие и надежду людям, которые рассчитывали на него. Что ж, видимо без пастыря церковь надолго не останется.

Церемония погребения закончилась и все отправились в церковь молиться за душу пастыря Фреда. Не думаю, что его душа нуждалась в молитвах, ведь куда еще кроме Рая мог отправиться человек такого церковного сана. Но видимо католицизм считал по-другому.

Мама с папой решили остаться в церкви на целый день, а я искала любую возможность сбежать… Не думаю, что молитвы ведьмы сильно помогут пастырю. Скорее я войду в список его грехов.

Вышла на улицу, чтобы немного подышать, в церкви абсолютно не было свежего воздуха, а закрытое черное платье только усугубляло ситуацию. Уселась на лавочку в маленьком парке, который возвели прямо возле церкви.

— Воды? — услышала незнакомый бархатистый голос и подняла глаза. Кажется, я знаю кто это…

— Спасибо… — ответила я, принимая бутылку воды из рук Адама.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись и легкая волна благодати пробежалась по мне… Парень засмущался и отвел взгляд.

— Я Адам. А тебя как зовут? — спросил парень, слегка робея.

Мой ответ прозвучал как шутка. Жаль, сын пастыря вряд ли ее оценит…

— Из ребра твоего…

— Что? — на лице Адама появилось замешательство.

Черт, нашла когда шутить! У него же отец умер… Хотелось стукнуть себя по голове.

— Ева. Меня зовут Ева… — улыбнулась я. И Адам наконец-то улыбнулся мне в ответ.

— Ты дочь Лиама и Оливии Дэвис? — он присел рядом.

— Да… Прими мои соболезнования, пожалуйста… — искренне произнесла я.

— Спасибо за твои слова… сегодня на кладбище, — парень смотрел куда-то вдаль.

— Это меньшее, что мог сделать каждый из нас…

— Для меня это важно, — просто ответил он.

Я разглядываю Адама с любопытством. Он кажется добродушным и светлым человеком. Внешне очень похож на отца.

— Почему ты так рассматриваешь меня? — парень мило развернул голову в бок.

— Прости… просто буквально за несколько дней я узнала о том, что у пастыря Фреда есть сыновья… в голове не укладывается, — единственный человек, который мог пролить свет на жизнь Люциана… это Адам.

— А я тебя помню, — улыбнулся парень.

— Помнишь? — удивилась я.

— Да. Мы с тобой не общались, но я видел тебя в церкви. Ты тогда была еще совсем ребенком, — пожал плечами Адам. — Меня не было в стране последние пять лет. Отец отправил меня в монастырь Кёнигсхофен-ан-дер-Хайде. Это в Германии, — он улыбнулся, но улыбка получилась не веселая.

— Ого… так надолго? — сейчас ему на вид не больше двадцати пяти лет. Это значит, что он отправился в монастырь совсем молодым…

— Так было лучше для меня, — отрезал Адам, не глядя мне в глаза.

Думаю, в эту тему лучше мне не лезть.

— Значит, ты совсем недавно вернулся? Мне жаль, что ты побыл с отцом так мало…

— Увы, — Адам вновь посмотрел на меня. — Ты себя неважно чувствуешь? — обеспокоенно спросил он, разглядывая моё лицо и руки.

— Оу нет, я всегда такая бледная, — заверила я. — Так значит твой брат Люциан? — осторожно спросила я.

— Да.

— А… можно задать вопрос? — я нервно заломила пальцы.

— Конечно.

— Почему он не пришел на похороны отца? — затаила дыхание, ожидая ответа.

— Если честно, Ева, ответить на этот вопрос очень сложно… — на лбу парня появилась маленькая морщинка. — У Люциана и отца всегда были непростые отношения.

— Настолько непростые, что он не пришел на похороны? — удивилась я.

— Настолько. Хоть это и не оправдание… — парень опустил голову, разглядывая свои туфли.

— А вы с ним тоже в сложных отношениях? — спросила я, пытаясь понять хоть что-то.

Парень послал мне легкую улыбку, подготавливая к ответу:

— Мы с ним не общаемся.

— Не общаетесь? — моя челюсть отвисла.

— Да. Отношения всегда были напряженными. А после того, как он уехал… А потом уехал я…

— Люциан уехал?

— Да, последние десять лет он прожил в Салеме, — поморщился брат Люциана. — Изучая местную культуру и религию…

— Оу… — наконец-то что-то начало складываться. Значит, он никому не врал.

— Отец не разделял его… э-э-э… желаний. Отец готовил для него один путь. И это путь Божий, — объяснил Адам.

— Думаешь, он не с Богом? — осторожно спросила я.

— Не знаю, мы ведь не общаемся. Но недавно он вел службу по просьбе отца… Значит, его салемские скитания закончились.

— Прости, что говорю это… Но вы ведь братья…

— Мы… ну, не совсем родные… Люциан — сын от первого брака отца. Тогда папа еще не был верующим человеком. И женился на маме Люциана будучи очень молодым. Но, к сожалению, жена погибла при родах, — о святой Мефистофель! Я чуть не закричала от ужаса… значит, Люциан лишился обоих родителей.

— Это ужасно…

— Папа тоже так считал. С моей мамой они сошлись лишь через десять лет, когда отец уже был священнослужителем. Но моя мама умерла от рака… — я пискнула, сдерживая очередной порыв крика. Сколько смертей… Это просто невозможно… Проклятие какое-то…

— Мне так жаль… — я коснулась его руки.

— Спасибо. Это было давно. Теперь они в лучшем мире, — улыбнулся Адам.

— Ты прав…

— Мы с Люцианом всегда были разными. Он рос проблемным ребенком, если можно так сказать… Но у отца всегда были большие надежды на него. Да и он переживал, чтобы Люциан не винил себя в смерти матери, поэтому… к Люциану в нашей семье было особенное отношение, — за маской безразличия было сложно разгадать как Адам в действительности относится к брату. Но теперь было понятно, что отношения и вправду не сложились.

— Но теперь вы оба вернулись и возможно еще не все потеряно, — попыталась я его подбодрить.

— Очень сомневаюсь. Вместе мы не живем. Да и в церковь нашу, думаю, ходить он не будет.

— А как же прощение Божье? — не могла не спросить у него, как у католика.

— Ты права… И поверь зла я на него не держу.

Наш разговор прервала Эми. Подруга подлетела словно мотылек, одаряя нас светлой улыбкой.

— Извините… Адам, хотела принести свои глубочайшие соболезнования! Нам всем очень жаль! — девушка обеспокоено смотрела на нашего будущего нового пастыря.

— Благодарю, Эми, — улыбнулся он ей в ответ. — Давно не виделись…

Подруга старше меня на два года и видимо успела подружиться с Адамом еще в подростковом возрасте.

— Да… Я тут подумала, может мы все вместе сходим в кино на днях? Прости, может это предложение неуместное… Но мы могли бы немного отвлечь тебя от тяжелых мыслей. Да и пока ты не стал пастырем… Потом совсем занятой будешь, — Эми с нежностью смотрела на своего, по-видимому, друга из прошлого.

— Конечно, с удовольствием.

Подруга просияла и обратилась ко мне:

— Ева, ты же с нами?

Этот вопрос слегка обескуражил меня.

— Я… Я… Да, конечно! — заулыбалась я.

— Отлично! — ответила Эми, снова переводя взгляд на Адама.

— Тогда договорились. А сейчас извините, но мне нужно вернуться в церковь… — сказал парень. — Эми, был рад увидеться. Ева, был рад познакомиться!

— Взаимно, — мы столкнулись смущенными взглядами на секунду. И Адам покинул нас.

— Так жаль Адама и Люциана… — тихо произнесла Эми, присаживаясь рядом со мной.

— Да… Как думаешь почему Люциан не пришел?

— Думаю, это все просто слишком для него… Бог простит… Мы будем молиться за него, — убедительно ответила Эми.

Да только мне так совершенно не кажется.

Остаток дня я провела в очень странных мыслях. И чем больше я об этом думала, тем больше я в этом убеждалась…

Сложные отношения с отцом. Сложные отношения с братом. Смерть матери. Салем. Все это складывается в очень странную и запутанную картинку… Но что… что если он вернулся неспроста именно сейчас? Вдруг Люциан причастен к смерти отца? Что если эти отношения были настолько непростыми? Что если он убил собственного отца?