Глава 4

Женя

Несколько секунд я просто смотрю на мужчину. Он придерживает для нас дверь подъезда. В голове набатом стучат мысли. Но я понимаю, что мне придется принять его предложение.

Я делаю первый неуверенный шаг в его сторону и снова останавливаюсь. Что я творю? Неужели я сейчас пойду домой к незнакомому мужчине, еще и дочь за собой потащу? Я вообще из ума выжила?

Отрицательно качаю головой и делаю шаг назад.

— Мы, наверное… — начинаю я.

И тогда он протягивает Ангелине руку и она отпускает мою, доверчиво обхватывает пальчиками его ладонь. У меня перехватывает дыхание.

Малышка оборачивается ко мне.

— Ты идешь, мамочка? — спрашивает она.

Я стискиваю зубы, потому что придется идти.

— Да, — тихо отвечаю.

Мы втроем поднимаемся по лестнице. Я замечаю, что Виктор хромает на правую ногу, а затем заходим в лифт. В тесном пространстве у меня начинается паника из-за присутствия мужчины. Мне хочется схватить дочь и бежать прочь. Но если все откинуть в сторону, то я понимаю, он не обидит. Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но я чувствую это.

Мы выходим на шестом этаже, там, где домик для Барсика. Виктор открывает дверь квартиры и пропускает нас внутрь.

— Спасибо, — говорю тихо.

Мы с Линой снимаем обувь и идем за мужчиной. Он приводит нас в гостиную. Это чисто мужская квартира. Минимум мебели. Но она новая и просторная.

— Пошли, покажу вам вашу комнату, — говорит он.

Мы топаем за ним. Я так сильно стискиваю ручки дорожной сумки, что начинают болеть пальцы.

— Постельное и полотенца в шкафу, ванная там, кухня прямо и налево, моя спальня. Отдыхайте.

Он закрывает дверь, и мы с Линой остаемся одни. Моя дочь настолько возбуждена, что не замолкает ни на секунду. У нее куча эмоций, которые нужно выплеснуть. Я тоже отмираю, нахожу постельное и застилаю огромную кровать, мне кажется, здесь даже никто не спал до нас. Она абсолютно новая. Также здесь висит телевизор, есть стол и стул, даже балкон есть.

Я снова вспоминаю, что Лину касался пьяный ублюдок, вздрагиваю.

— Идем в ванную, малышка, — говорю я.

Мы заходим внутрь. Ванная в серых тонах, очень просторная. Я закрываю дверь, раздеваю Лину и себя, и мы становимся под душ. Мне очень неудобно пользоваться его банными принадлежностями, но выбора другого у нас нет.

После душа я быстро одеваюсь и заворачиваю малышку в пушистое полотенце. Пока она одевается, я возвращаюсь и ополаскиваю после нас все.

Линка после душа разомлела, и ее клонит в сон. Я ложусь с ней на кровать и едва не стону от удовольствия. Кровать настолько удобная, я даже не помню, спала ли хоть раз на такой.

Я тихо рассказываю дочке сказку, и вскоре она засыпает. Я целую ее в сладкие щечки и отворачиваюсь. На меня накатывает отчаяние. Я лежу и рыдаю. Не понимаю, за что мне все это. И не знаю, как жить дальше. Что я могу сделать? Как могу устроить Лине хорошее, достойное будущее, если нам даже жить негде. Господи, я согласилась спать с каким-то мужиком за крышу над головой. Мне становится так гадко.

Закрываю глаза и вспоминаю своего Мишку.

Мы познакомились, когда мне едва исполнилось восемнадцать. Я тогда только потеряла бабушку, родители умерли, когда я была совсем маленькой. И Мишка стал моим миром, моей семьей и опорой.

Случайная встреча в парке. Но у нас так быстро все завертелось. Он был очень хорошим и добрым. Я знала, что он при деньгах, сам не скрывал, но я была с ним по любви. Потому что действительно влюбилась. Мы строили планы о будущем. А потом он умер. Я проснулась утром, а он… Нет. Врачи сказали, что так бывает. У него, оказывается, был врожденный порок сердца, который нелегко найти.

Я тогда так убивалась. Я не знала, что уже была беременна. А когда узнала… Пошла к его родителям. Его мать выгнала меня. Сказала, если я еще раз появлюсь, она за себя не ручается. Когда я родила, то позвонила ей. Она столько дерьма на меня вылила. Я больше к ним не лезла. Им же хуже. О лучшей внучке и мечтать нельзя.

Мысли не давали мне заснуть. Я надела простое домашнее платье и вышла на разведку. Виктор, по всей видимости, был у себя в комнате. Я пошла на кухню и поставила чайник, чтобы заварить чай. Вспомнила, что взяла с собой некоторые продукты, и решила испечь блинчики. Быстро замесила тесто и нажарила целую стопку ароматных блинов.

Когда я села за стол, появился хозяин квартиры. Мы молча рассматривали друг друга.

— Как тебя зовут? — спросил он.

А я едва по лбу себя не стукнула.

— Женя. Спасибо, что разрешили у вас переночевать. Обещаю, как Лина встанет, мы уйдем. Не будем и дальше вас тревожить.

— Ты меня знаешь?

— Что? — растерялась.

— Ваше присутствие здесь меня явно не тревожит. Потом все решим. А сейчас останетесь у меня. Это не обсуждается, Женя.

Я в шоке посмотрела на него.

В смысле у него?

— Но… Но мы не можем…

— А вам есть куда идти? — спрашивает, я молчу. — Вот и ответ.

— Я не хочу вам мешать.

— Ты не мешаешь. Сделай кофе.

Это не просьба. Приказ.

Я тут же вскакиваю со стула и начинаю делать кофе. Чувствую его взгляд на себе, разглядывает меня. Пусть.

— Вам какой кофе?

— Черный, без сахара.

Естественно. Даже не сомневалась.

Ставлю перед ним кофе.

— Будете блины?

— Буду.

Я ставлю перед ним тарелку.

— Достань колбасу и сыр, там где-то варенье еще было.

Я делаю все, что он сказал. Ставлю все на стол и сажусь напротив. Виктор делает глоток кофе, а потом заворачивает в блин колбасу и сыр. Он ест по-мужски быстро, но аккуратно. Я тоже ем блины с вареньем. Мы завтракаем молча.

А потом он внезапно спрашивает:

— С лицом что, Женя? Кто обидел?