Глава 5
Инна бледнеет, прямо на глазах превращается в мраморную статую. Кожа приобретает сероватый оттенок, глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию — ни кровинки, ни намека на ту улыбку, с которой она еще пять минут назад кружилась перед зеркалом.
Она смотрит на Лару. На ее блузку. На свою блузку. На ту самую, которую я меньше часа назад выбирала под ее чутким, придирчивым руководством. В которой вертелась перед зеркалом и чувствовала себя королевой, неотразимой женщиной, готовой покорять новые вершины.
Стоит мне подумать, что хуже быть просто не может — Лара тоже замечает знакомую модель. Ее взгляд цепляется за Инну, скользит по блузке, потом перескакивает на меня, и на идеальном лице расцветает узнавание. Она что-то говорит своему спутнику и направляется прямо к нам.
Смеется. Легко, непринужденно, как будто мы старые подруги на светском рауте.
— О, мы снова встретились! — обращается ко мне, и ее голос полон искреннего удивления. — Это просто невероятно! Какая забавная случайность. Так вы, получается, не для себя покупали эту вещь?
Я мотаю головой, чувствуя, как горят щеки:
— Нет. Не для себя.
— Теперь я вижу. — Лара переводит взгляд на Инну, оценивающе, но без враждебности. Скорее с женским любопытством. — Я еще подумала, когда вы мерили: надо же, как удачно сидит. И даже мелькнула мысль — вдруг столкнемся где-нибудь. Но с другой стороны, какой был шанс, что мы встретимся так быстро?
Ничтожный. Я о таком даже подумать не могла. И сейчас в ужасе не столько от самой встречи, сколько от реакции Инны. Она меня убьет. Это написано у нее на лице.
Но в еще большем ужасе я от того, что Лара — спутница Тагаева, здесь. В нашем холдинге. На нашем собрании.
Почему?
Наверное, ответ очевиден, но я все еще не хочу в него верить. Абсолютно, категорически не хочу! Потому что если Лара здесь, значит, Руслан…
— О, все, мне пора! — Лара поворачивает голову, и лицо ее озаряется особой сияющей улыбкой. — Поболтаем позже, девочки!
Торопится к сцене, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. А я остаюсь один на один с Инной.
— Надя, что все это значит? — ее голос — тихое, вкрадчивое шипение, от которого по спине бегут мурашки. — Откуда ты ее знаешь?
— Случайно столкнулись в “Аурелии”... Она зашла в примерочную, когда я мерила…
— Это помощница нового босса! — перебивает Инна, и глаза ее мечут молнии. — Ты купила мне такую же блузку, как у его помощницы? Именно сегодня? Я же сказала как это для меня важно! Ты моей смерти хочешь? Или своей?!
— Инна, я и подумать не могла… — шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Я сомневаюсь, что ты вообще умеешь думать! — голос у нее чужой, скрипучий. — Как ты могла, Надя? Ты специально это сделала? Решила надо мной посмеяться?
Она переводит яростный взгляд на Лару. Та сейчас смеется чему-то, запрокинув голову, и блузка струится по ее идеальной фигуре — сидит так, будто на нее шили. И конечно, сидит идеально. У таких, как Лара, все сидит идеально.
— Теперь мы с этой выдрой в одинаковых блузках, — шипит Инна. — На собрании. Перед новым начальством. Перед всем отделом!
— Может, никто не заметит? — мямлю я, и сама понимаю, как жалко, как беспомощно это звучит.
— Не заметит? — Инна усмехается, и в усмешке этой столько горечи, что мне становится физически больно. Точно по лицу хлестнули. — Достаточно того, что женщины заметят. Они будут смеяться и тыкать пальцами! Представляешь, какой пойдет шепоток по коридорам? "Смотрите, Инна из отдела маркетинга так хотела понравиться новому директору, что купила такую же блузку, как у его помощницы!"
Инна смотрит на меня затравленным волком.
Я сглатываю. Снова вижу эту сцену в магазине: Лара, бесцеремонно распахивающая шторку, Руслан, стоящий в двух шагах, его растерянное, почти испуганное лицо.
— Я убью тебя, Надя, — тихо говорит Инна. — Если он посмотрит на меня и усмехнется, я тебя убью.
Она не шутит. Я знаю этот тон. Инна может быть разной — веселой, заботливой, легкой, отзывчивой. Она спасла меня, приютила, дала работу. Но когда задеты ее амбиции, и под угрозой ее имидж, она становится опасной. Безжалостной.
— Я не виновата, — шепчу, чувствуя, как глаза щиплет от слез. — Я принесла ту, что ты заказала. Я не знала, что это новое начальство. Для меня они были просто люди в магазине.
— Просто люди! — Инна кривится. — А ты просто дура! Дура, Надя! Круглая дура!
Гул в конференц-зале внезапно стихает. Так резко, будто кто-то щелкнул выключателем, и звук просто исчез, провалился куда-то.
Я поднимаю глаза.
В дверях стоит Руслан Тагаев.
Время будто останавливается. Все, что было до этого отодвигается куда-то на задний план, становится размытым, неважным.
Он входит в зал уверенной походкой человека, которому принадлежит этот мир. Темно-синий костюм, идеально сидящий, сшитый на заказ. Белая рубашка, запонки поблескивают при свете ламп. Легкая, чуть снисходительная улыбка на губах.
Ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. Как кролик перед удавом.
Сердце пропускает удар. Потом еще один. И еще. А потом разгоняется так, что, кажется, весь зал слышит его гулкие удары.
Он проходит мимо нашего ряда, даже не взглянув в мою сторону. Поднимается на трибуну — высокая, мощная фигура в безупречном костюме. Поправляет микрофон, окидывает взглядом зал.
А я смотрю на него и не могу дышать.
Он замечает меня.
Темный взгляд Тагаева прожигает насквозь. Я чувствую его физически — как как ток, как невидимые руки, которые сжимают горло. Он полосует мне сердце огненными хлыстами с вставленными по краям шипами.
Больно.
Все еще очень больно от воспоминаний чем закончился наш короткий роман. От слов его матери.
— Добрый день, коллеги, — говорит он, и его голос разносится под высоким потолком конференц-зала. Глубокий, уверенный, с легкой хрипотцой. — Меня зовут Руслан Тагаев. Я ваш новый коммерческий директор.
Зал взрывается аплодисментами. Громкими, искренними, одобрительными. Люди хлопают, улыбаются, переглядываются — им нравится новый начальник. Он производит впечатление. Он умеет это делать.
А я думаю только об одном: мне срочно надо искать новую работу. Немедленно. Потому что работать с ним в одном здании, дышать с ним одним воздухом — выше моих сил.
Его взгляд скользит по лицам в зале, задерживается на Ларе — та посылает ему воздушный поцелуй, легкий, почти незаметный, но я вижу. Я все вижу.
Потом его глаза перемещаются дальше.
И останавливаются на Инне.
На ее блузке.
Почти незаметная усмешка, которую он тут же прячет за профессиональной улыбкой.
Инна тоже это видит.
Она сидит рядом со мной, и я чувствую, как напряглось ее тело. Пальцы впиваются в подлокотник кресла так, что костяшки белеют, становятся фарфоровыми. Дыхание перехватывает — я слышу этот короткий, судорожный вдох.
— Продолжим, коллеги. Нас ждет много перемен, и уверен, все они пойдут на пользу. Я толком не разбираю его слов. Только гул в ушах. Только стук собственного сердца.
Инна сидит не двигаясь, и смотрит прямо перед собой стеклянными глазами. В них застыла смесь унижения, злости и отчаяния. Я рядом сжимаюсь в комок. Хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть, раствориться в воздухе. Стать невидимой. Никем.
Руслан Тагаев вернулся в мою жизнь?
Это просто невозможно!
Как же я устала. Как же хочу домой, к Сонечке. Зарыться лицом в ее мягкие волосики, вдохнуть ее молочный запах, забыть обо всем.
