Бывшие. Дать шанс

Ирина

Серые предрассветные сумерки еще не решались проникнуть в спальню, задерживаясь в страхе перед плотными шторами. Я уже проснулась. Мой внутренний будильник сработал ровно в пять, будто в голове включилась какая-то беззвучная тревога, которую активировало подсознание. Я отсчитывала минуты до следующего звонка будильника, однако время, словно пытаясь мне досадить, тянулось. Рядом лежал Макс. Во сне он слегка хмурился, будто даже в объятиях Морфея продолжал решать свои бесконечные вопросы.

Он был таким красивым. Даже с утренней небритостью, придававшей его лицу легкую небрежность, и даже со взлохмаченными непослушными волосами — он был невероятно красив. Повернув голову, стараясь не разбудить его из-за моего нервного возбуждения, я лежала рядом с мужем, с которым уже третий год. Третий год! Третий год я просыпаюсь рядом с ним, и каждый раз, когда смотрю на него, ловлю себя на мысли: какая же я счастливица! Как могло случиться, что этот сильный, такой уверенный и безумно красивый мужчина выбрал меня? Что каждое утро у меня есть возможность прижаться к нему, коснуться его, почувствовать его.

Три года. Три года попыток, пунктиров тестов на овуляцию, уколов гормонов, надежд, взлетавших до небес, и разочарований, разбивавших вдребезги. Три года я пытаюсь подарить ему ребенка. Моя рука сама скользнула вниз и мягко легла на живот. Под ладонью было тепло и пусто. Пока еще пусто, как дом, который ждет своих жильцов. Но сегодня... Сегодня все может измениться. Сегодня внутри меня поселится надежда размером с клетку.

- Не спишь? - Его хриплый со сна голос вырвал меня из омута мыслей. Макс приоткрыл глаза, мутные спросонья, но уже теплые, улыбающиеся мне. Он потянулся и привычным движением привлек меня к себе, обняв за талию.

- Волнуюсь, - прошептала я, утыкаясь носом в его ключицу, вдыхая родной запах сна и его тела.

- Не волнуйся, глупая. - Он поцеловал меня в плечо, и его губы задержались на коже на пару секунд дольше обычного. - У нас все получится. Я знаю. В этот раз обязательно получится.

Я хотела верить ему. Так отчаянно хотела, что это желание физической болью отдавалось в груди. Я хотела, чтобы его уверенность, его сила передались и мне, растопили ледяной комок страха, застрявший где-то под ребрами.

Мы полежали еще немного, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Потом он легко поцеловал меня в висок и встал. Я слышала, как зашумела вода в душе, и под этот мерный шум снова провалилась в свои мысли. Я представляла, что будет потом. Через девять месяцев. Если все получится, я буду держать на руках маленький теплый комочек, нашу кровинку. Я увижу, как Макс впервые возьмет его на руки - такой большой, сильный и неловкий. Если нет... Я тряхнула головой, прогоняя эту черную тень. Сегодня нельзя думать о плохом. Сегодня день надежды.

В клинику мы приехали ровно к девяти. Эти стены стали для меня почти родными, но легкая дрожь в коленях всякий раз напоминала, зачем мы здесь. Знакомый, стерильный запах чистоты и лекарств, знакомые лица медсестер в голубых костюмах, с приветливыми, но профессионально-отстраненными улыбками. Четвертая попытка. Четвертый раз я сижу в этом коридоре и разглядываю плакаты на стенах, рассказывающие о чуде зарождения жизни. Макс, как всегда, рядом. Его ладонь сжимала мои ледяные пальцы, передавая мне свое спокойствие, свою уверенность. Его большие пальцы мягко гладили мою кожу, рисуя круги.

- Ты как? - спросил он, заглядывая мне в глаза. В его взгляде была такая бездна нежности и поддержки, что у меня защипало в носу.

- Нормально, - выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Ты самая сильная женщина, которую я знаю, - сказал он твердо, без тени лести. - Ты справишься. Я в тебя верю.

Я улыбнулась, чувствуя, как его слова тонкими нитями вплетаются в мою душу. Врач называла это «позитивным настроем». Для меня это был спасательный круг под названием «последняя надежда».

- Ирина? - Медсестра выглянула из процедурной, и у меня внутри все оборвалось, чтобы через миг снова забиться в бешеном ритме.

Макс притянул меня к себе, крепко обнял, и я на секунду утонула в его надежности. Он поцеловал меня в лоб, задержавшись губами, словно ставил невидимую печать любви и защиты.

- Я здесь. Рядом. Буду ждать, сколько нужно, - прошептал он.

Я кивнула, глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду, и перешагнула порог кабинета.

Процедура длилась недолго, но эти минуты растянулись в вечность. Лечь, расслабиться, дышать, пока врач колдует надо мной. Я думала о жизни. О той крошечной, невообразимо хрупкой жизни, что сейчас, возможно, начинается внутри меня. Пока еще в пробирке, пока еще формально не моя. Но уже желанная, уже любимая до умопомрачения. Если повезет.

- Все прошло просто отлично, - врач улыбнулась мне, снимая перчатки, и эта улыбка показалась мне самым прекрасным зрелищем на свете. - Теперь покой, Ирина. Золотой покой. Две недели строжайшего постельного режима. Никакой физической нагрузки, ни грамма стресса. Только покой, только положительные эмоции. Договорились?

- Договорились, - прошептала я, боясь спугнуть удачу громким голосом.

Меня перевели в послеоперационную палату, где нужно было провести два часа под наблюдением, просто лежа. За стеклянной перегородкой я видела Макса. Он стоял в коридоре, говорил по телефону, жестикулируя свободной рукой, но то и дело его взгляд возвращался ко мне. Поймав мой взгляд, он подмигнул, и его лицо озарила такая открытая, мальчишеская улыбка, что мое сердце пропустило удар. В этот момент я чувствовала себя почти счастливой. До одури, до дрожи счастливой.

Домой я поехала одна. Макс никак не мог отпроситься с совещания. Он мялся у выхода из клиники, виновато заглядывая мне в глаза, целовал мои руки, щеки, губы, рассыпаясь в извинениях.

- Ты главное лежи, слышишь? - говорил он на прощание, помогая мне сесть в такси. - Даже не вставай без нужды. Я буду названивать. Вечером приеду пораньше, честно.

Я кивнула, пообещав быть паинькой.

Дома я разделась, стараясь делать все медленно и плавно, и легла в постель. Лежать нужно было практически не двигаясь, чтобы дать эмбриону шанс прикрепиться к стенке матки. «Никакой активности», - эхом звучал в голове голос врача. Я лежала истуканом, боясь лишний раз вздохнуть. Часы тянулись бесконечно, минуты превращались в часы. Я следила за тем, как по комнате медленно, с востока на запад, ползет солнечный зайчик, наблюдала за игрой пылинок в его лучах. И думала. Думала о том, что будет, если снова не получится. Мысли эти были липкими, колючими, они заползали в голову змеями, и мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы гнать их прочь. Я запретила себе плакать. Сегодня нельзя.

Макс позвонил ровно в шесть. Я ждала этого звонка, как манны небесной.

- Как ты там, моя хорошая? - Голос в трубке был уставшим, но таким родным.

- Лежу, - улыбнулась я в потолок. - Как истукан. Боюсь чихнуть.

- Молодец. Горжусь тобой. Я скоро буду, вырываюсь. Освобожусь через час, максимум полтора.

- Работай спокойно, я в полном порядке. Правда.

- Я соскучился, - сказал он вдруг просто, и от этих слов у меня внутри все растаяло, разлилось теплой волной по венам.

- Я тоже, - ответила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы счастья.

Он приехал в половине восьмого. Я уже выучила этот звук наизусть - хлопок входной двери, звон ключей, брошенных на тумбочку в прихожей, его быстрые шаги по коридору.

- Привет, - сказал он, появляясь в дверях спальни. На нем лица не было от усталости, но глаза светились.

- Привет, - ответила я, чувствуя, как комната наполняется его присутствием, его энергией.

Он подошел, сел на край кровати и сразу взял мою ладонь в свои руки, поднес к губам.

- Как ты тут без меня, бедолага? - спросил он, целуя мои пальцы.

- Скучала. Очень.

- Я тоже, - выдохнул он и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Поцелуй был долгим, нежным, полным невысказанной нежности. - Устала лежать пластом?

- Немного. Спина затекает.

- Терпи, красавица моя. - Он провел ладонью по моей щеке. - Ради малыша. Это того стоит.

Я кивнула, прижимаясь щекой к его теплой ладони. Он лег рядом, поверх одеяла, обнял меня, прижимаясь лицом к моему плечу. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его надежду, пульсирующую где-то рядом с моей.

- Я так хочу, чтобы в этот раз получилось, - прошептал он так тихо, что я едва расслышала. - Ты даже не представляешь, как я этого хочу.

- Представляю, - ответила я, гладя его по голове, перебирая мягкие волосы. - Я тоже хочу. Наверное, даже сильнее.

Он приподнялся на локте, заглянул мне в глаза. Взгляд его был серьезным, глубоким.

- Ты знаешь, Ир, - начал он медленно. - Мне очень нужен наследник. Отец уже который месяц пилит, бизнес растет, столько всего нажито... Сам понимаешь, не хочется, чтоб все в пустоту ушло. Я должен передать кому-то то, что мы строили. Продолжить династию.

- Я понимаю, - сказала я, хотя в груди что-то дрогнуло.

- Если будет сын, - он улыбнулся своей мечтательной улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце, - я научу его всему, что умею сам. Буду маленьким брать на стройку, в каске игрушечной, показывать, как экскаватор копает. Потом научу чертежи понимать, людей чувствовать. А ты будешь дома нас ждать, пироги печь, борщи варить. Представляешь?

Я улыбнулась в ответ, послушно кивая, но внутри что-то кольнуло, остро и больно. Пироги... Я не умела печь пироги. Я вообще не была идеальной женой в классическом смысле - готовила я из рук вон плохо, убираться не любила до умопомрачения, вечно пропадала в своем офисе, с головой уходя в работу. Но я пыталась. Ради него я пыталась перекроить себя, стать той самой «хранительницей очага», которую он, казалось, рисовал в своем воображении.

- А если девочка? - спросила я тихо, как спрашивала всегда, затаив дыхание.

- Девочку мы тоже будем любить, - ответил он, как всегда. Легко, почти автоматически. - Но сын нужен, Ир. Очень нужен. Ты же понимаешь.

Я кивнула, утыкаясь носом ему в плечо, чтобы он не увидел промелькнувшую в глазах тень. Да, я понимала. Я всегда это понимала. Сын. Наследник. Продолжатель дела.

Мы лежали в полной тишине, свернувшись в единый клубок, два человека, связанные одной огромной надеждой. Я чувствовала всем телом его сердцебиение — такое сильное, ровное и уверенное. Я продолжала просить. Я молилась, обращаясь к каждому богу, даже к тем, в существование которых никогда не была уверена, чтобы в этот раз все получилось, чтобы я смогла забеременеть. Чтобы я подарила ему сына, которого он так ждал.

— Макс, — сказала я так тихо, что мой голос едва поднимался над шепотом, боясь, что любой звук разрушит реальность за пределами этой комнаты.

— Ммм? — пробормотал он, опутанный сонными объятиями.

— Я так сильно тебя люблю.

Он нежно сжал меня и поцеловал — жест, который всегда успокаивал меня после трудного дня.

— Тогда я должен любить тебя еще сильнее, — ответил он.

Я решила начать свое внутреннее путешествие надежды, которая жила там, в глубине моей души. Она приходила ко мне маленькими вспышками, в виде крошечного сердечка, бьющегося под давлением ладони. Такая маленькая и робкая, почти незаметная — жизнь, которая обещала себя. И пока надежда сохранялась, мне нужно было вынести все остальное, ждать и верить!