Глава 6

Гордей

Слезы. Женские слезы способны сломать даже самого крепкого медведя. Так говорил мой отец…

Я никогда этого не понимал. Мама и сестра плакали редко. Они всегда были сильными.

А сейчас, пока я держу в руках хрупкое тело Полины, внутри меня настоящий Армагеддон. Мысли беспорядочно мечутся по черепной коробке. Что делать? Что сказать? Надо ли вообще что-то говорить?

— Тише… я рядом, — фраза сама рождается в голове. — Тебя никто не тронет.

Полина тихо всхлипывает и на пару секунд сильнее прижимается ко мне. Такая холодная… меня словно током прошибает! Медведь ревет, требуя согреть ее. Именно ее… только ее…

Но потом вдруг Поля отстраняется. Мягко, но настойчиво.

— Отпусти, пожалуйста, — шепчет.

И я покоряюсь. Ведь в этом тонком голоске слышу силу. Ее внутренний стержень, который не позволит сдаться. Но на короткий миг мы со зверем ощутили нужность.

Это необычное чувство, от которого в груди разливается огонь.

— Спасибо тебе, — она встает, отряхивает джинсы сзади, берет сумку.

— Почему ты заснула? — спрашиваю в лоб, продолжая сидеть на полу. — Часто у тебя так?

— Это мои проблемы, Гордей, — тихо произносит Поля. — Я справлюсь сама.

Резко встаю. Меня одолевает злость. Сама… САМА?! Я делаю шаг к Полине. Ее сладкий запах обжигает ноздри, сводит медведя с ума. Я словно одержим. И эти чувства рвутся наружу, заставляя меня быть грубее, чем я есть…

Прижимаю девчонку к стене. Опираюсь руками по обе стороны от медведицы. Зверь рвется наружу. С трудом держу его в узде. Это не похоже на моего медведя, ведь он всегда вел себя хорошо.

А рядом с Полиной Медведевой это словно наваждение! Я будто одурманен…

— Сама? — тихо рычу. Вижу в карих глазах удивление, которое сменяется страхом.

— Не надо, — она вжимается в стену, словно боится меня. Словно не хочет быть так близко. Но я хочу… тогда почему же эта девчонка отталкивает?

На миг сердце пронзает укол вины. Но собственнический инстинкт его перебивает.

— Что ты сама? — стараюсь держать себя в руках, но начинаю неконтролируемо дрожать. — Все сама, да?!

Я взбешен. Почему? Из-за чего? Что она не попросила помощи? Не рассказала? А с чего ей это делать? Мы друг другу, по сути, никто. И эта моя тяга… скорее всего, лишь моя.

Резко отступаю.

Поля делает шаг в сторону. Вся трясется, но в глазах мелькает решимость. Маленькая, но смелая медведица.

— Не нужно, Гордей! Ты мне не нянька, — Полина явно борется с собой, но ее голос срывается на шепот. — И мои… проблемы тебя не касаются. Наслаждайся жизнью.

Она разворачивается и уходит. Делаю шаг за ней, но силой воли останавливаюсь. Зарываюсь пальцами в волосы, прижимаюсь лбом к стене. К тому месту, где только что моя подруга детства касалась спиной…

Аромат остался. И он сводит с ума…

— Гордей, — ко мне подходит Ичи, сзади него Эльмира.

— Все слышали? — ухмыляюсь, резко разворачиваюсь, смотрю лису в лицо.

Они кивают.

— Полине нужна поддержка, — тихо произношу, беру свой рюкзак и вешаю на плечо. — Эль, догони ее. Мало ли что…

Волчица кивает.

— До завтра, ребята, — спешит за Полиной.

Ичи сует руки в карманы джинсов.

— Домой?

— Угу, — следую за ним.

Полина… что же ты делаешь со мной? Медведь недовольно фыркает и забивается туда, откуда не дозваться.

Меня подмывает поехать домой, позвонить Медведевым и расспросить об этих внезапных засыпаниях Полины. Но я понимаю, что сама Полина вряд ли будет в восторге от того, что я что-то спрашиваю про нее у родителей.

Что же делать-то?

Я не могу оставить это просто так!

— О чем задумался, Гордей-сан? — спрашивает Ичи, когда я минут пять кручу в руках свой мотоциклетный шлем.

— Дружище, — кидаю ему. — Ерунда.

— О ней думаешь? — глаза лиса вспыхивают янтарем.

Кицунэ… говорят, они прекрасно читают чувства. Только вот мне это сейчас не нужно.

— Нет, — отмахиваюсь. — А если еще раз спросишь, поедешь на автобусе.

Лис поджимает губы. Но помалкивает.

Я довожу его до дома. Родители сняли ему квартиру в элитном ЖК. Присвистываю.

— Шикуешь, рыжий, — ухмыляюсь.

Ичи снимает шлем и серьезно смотрит на меня.

— Полина-сан страдает. Вокруг нее аура смерти, Гордей-сан. Ей нужна помощь, хоть она и не признается в этом.

— Аура смерти? — не понимаю. — Что это значит?

Ичи пожимает плечами.

— Я еще недостаточно хорош в этом. Но она словно маяк. Для тех, кому не место в этом мире. И они тянутся… в общем, мы должны что-то сделать. Ведь так поступают друзья?

Сжимаю руль с такой силой, что он чуть не хрустит.

— Я понял, — цежу. — До завтра.

Бью по газам и срываюсь с места.

Я, мать вашу, запутался! Почему она отталкивает, если ей нужна помощь? Гордая? Какого хрена? Это я должен нос воротить, ведь Полина бросила меня… кинула. Наплевав на нашу дружбу.

А я все равно хочу общаться. Меня бесит эта безысходность, от которой сводит челюсти.

Мы истинные? Или нет?

Тогда почему она такая равнодушная и холодная? Даже говорить не хочет!

Как мне спасать Медведеву, если она такая упертая, блядь?! Давлю на газ, маневрирую между машинами. Скорость слегка отрезвляет.

Я оборотень, так что у меня безупречная реакция. Только вот одна мысль о белой медведице заставляет кровь в венах вскипать.

Сам не понимаю, как оказываюсь на пороге дома. Ставлю мотоцикл и широким шагом направляюсь в дом. Лишь тут, у родного очага, я всегда нахожу утешение.

Но как только я переступаю порог дома, в нос врывается знакомый запах…

Ускоряюсь, влетаю на кухню. Там мои родители и…

— Улисс?