3. Ваня

— Приве-е-ет, — тяну я, плюхаясь на стул, приставленный сбоку к Лизкиному столу.

Подмигиваю замершей Шуйской, криво улыбнувшись.

Ну, она все-таки девчонка... Где-то там, под своими серыми тряпками.

А внимание, оно и монашке приятно.

Вот только эффект произвожу совершенно противоположный ожидаемому. Вместо стыдливого кокетливого румянца Лиза бледнеет и медленно хлопает своими огромными зелёными глазами.

— Э-эм...— прикусывает нижнюю губу, переводя несчастный взгляд на профессора, — Павел Павлович, а может не надо? — с мольбой, — Я отлично справляюсь, правда!

— Лизавета, вы же только вчера говорили, что Веселова нагрузила вас таблицами? — раздраженно хмурится Бессонов, поправляя вечно сползающие с переносицы очки, — Комаров вот сегодня добавился с отчетами. А мне завтра из института данные придут, уже скоро публикация. А тут еще две защиты на носу. Нет, и слышать ничего желаю, — рубит ладонью в воздухе, — Принимайте помощника. Вот как раз Веселову ему отдадите. Чижов, вы же данные систематизировать умеете? — смотрит на меня с заметным скепсисом.

— Ну-у-у, в теории, — ерошу затылок я, не совсем понимая, о чем Пал Палыч вообще говорит.

— Вот и отлично. Вот и проверим вашу теорию на практике, — удовлетворенно кивает профессор и бросает беглый взгляд на наручные часы, — Все, Лизонька, я побежал. Распоряжайтесь.

И через пару секунд за ним хлопает тяжелая дверь.

Лаборантская мгновенно звенит душной напряженной тишиной.

Снова нахально улыбаясь, смотрю на Шуйскую, постукивая пальцами по столу и с каждым мгновением чувствуя себя все большим идиотом, потому что монашка, вперив в меня свои зеленые глазищи, скорбно молчит.

Вид застывший, словно от одного моего присутствия у нее в голове все мысли заморозились. Может ей вообще в одном помещении наедине с парнями находиться нельзя? И она сейчас вымаливает себе прощение?!

Пф-ф-ф... Ну так я с удовольствием ей помогу!

— Слушай, раз я не нужен, я тогда пойду? — выгибаю бровь.

И, не теряя времени, приподнимаюсь со стула.

— Стоять! — внезапно твердо рявкает это невзрачное недоразумение.

От неожиданности резко сажусь обратно. Чего?!

— Раз Павел Павлович распорядился, я тебе все покажу, — невозмутимо говорит Шуйская, обводя задумчивым взглядом кабинет и игнорируя мое офигевшее лицо, — Так, тебе компьютер нужен. Давай, за этот...

Встает со своего места, одергивая уродскую шерстяную юбку до середины икры, и, обогнув меня, подходит к соседнему столу. Возится там с оргтехникой.

— Здесь обычно аспиранты сидят, когда приходят. Пока будет твой. Пароль вот, — деловито тараторя, тыкает пальчиком в бумажку, зажатую под клавиатурой.

— Ну же, Чижов, садись! Не до ночи ж с тобой возиться, — нетерпеливо манит пальцами.

Как ребенка неразумного. И взгляд соответствующий — устало-раздраженный и снисходительный.

Та-а-ак...

Так не пойдет!

— Слышь, Шуйская, я только "за" с тобой и до ночи, но у меня тренировка, — встаю со стула и сую руки в карманы джинсов, всем своим видом показывая, что никуда садиться я не собираюсь, а прямо сейчас свалю.

— Тренировка? А Павел Павлович знает? — выгибает девчонка бровь, — Ты ему говорил?

— Говорил, но... Кхм... Короче, ты ж сама сказала, что я на хрен тебе не сдался, — начинаю выходить из себя я.

— Не выражайся, бесов призываешь! — возмущенно шипит.

Да бля...!

— Я ща тебя так обматерю, если не отстанешь, что тут главный филиал ада откроется, — рычу на нее.

— Матери, мне ж лучше. Нужен ты мне тут больно, — складывает Лизка руки на груди, — Вот только я Пал Палычу все скажу. Подставляться ради тебя не собираюсь.

А ты смотри какая, а?! Внезапно!

Вообще мы общих дел и не имели никогда, а перед преподами эта мышь с косой до пояса тише воды-ниже травы. Так что сейчас я испытываю приличный такой шок от расхождения моих представлений о ней и действительности...

У меня даже дар речи пропадает на пару секунд.

Хотя... Ну вот все подлизы к преподам такие. Заносчивые и лебезящие в зависимости от их потребностей и ситуации.

С трудом сдерживаюсь, чтобы брезгливо не скривиться. Понятно, Шуйская, откуда у тебя вырисовывается красный диплом...

— А что? Заповеди, что стучать нехорошо, нет? — лишь ехидничаю вслух.

— Нет, но там было про "ложное свидетельство", — щурит она зеленые глаза невинного олененка.

Тяжело, длинно выдыхаю. Этот цыпленок в сером мешке передо мной, преграждающий путь к выходу, оказался неожиданно очень боевой.

— Слушай, Лиза, мне реально очень надо, — решаю зайти с другого входа и достучаться до ее жалостливости. В конце концов разве это не ее задача — помогать ближнему? — Давай, я завтра приду, когда скажешь, и сделаю все, что скажешь. А сейчас у меня тренировка. И она важная, потому что послезавтра игра! — не выдерживаю и повышаю тон.

— Я знаю, что игра, — вдруг тише говорит Шуйская, рассеянно теребя уголок папки на столе.

И взгляд, направленный в упор на меня, чистый и резкий. Как выстрел.

— Знаешь?

— Да, я на ваши игры хожу, — внезапно краснеет.

У меня удивлённо подлетают брови.

— Ни разу тебя там не видел.

— О, Чижов, это не удивительно! — закатывает Шуйская глаза.

— В плане?

— В плане где я, а где мини юбка или вырез до пупа... В общем все то, на что ты в пространстве ориентируешься, — фыркает.

И зеленые глаза задорно вспыхивают, окрашивая ее бледное лицо совершенно незнакомыми красками.

Мне вдруг приходит в голову, что Шуйская могла бы быть симпатичной. Нет, там слишком много "но" естественно, через которые продираться как через чащу, из которой она явилась, но... Но...

Но в любом случае с реальностью это не имеет ничего общего.

— Э, ты меня не знаешь, чтобы так судить, — замечаю вслух, делая вид, что меня ее замечание про мини юбки и вырезы задело.

Хотя на самом деле я с ним полностью согласен. На все сто.

— Я знаю тебя, Чижов, — снисходительно улыбается на это Лиза, опираясь рукой на стол, — Я тебя знаю уже шестой год...

Делаю к ней широкий шаг, сокращая расстояние. Сильно сокращая. Просто ради того, чтобы смутить. А то "знает она"...

Работает сразу. Шуйская задирает маленький округлый подбородок, чтобы продолжать смотреть в глаза, а в ее всезнающем взгляде мелькает нервозность пополам с тревогой. Даже уши краснеют. Чуть-чуть...Она такая бледная, что это легко заметить.

— И как меня зовут? Если знаешь... — спрашиваю.

— В-ваня, — от смущения заикается.

— И ты меня сейчас отпустишь? — интересуюсь вкрадчиво, делая еще шаг и практически впечатываясь в нее телом, — Ну чтобы послезавтра было на что посмотреть на игре, да?

Тяну руку к ее лицу. Отшатывается как от прокаженного.

— Ой, все, иди! — с чувством. Красная вся.

— Иди, Ва-а-аня, — угораю над ней.

— Нечисть ты бестолковая, а не Ваня, — ворчит себе под нос Шуйская, напоминая мою прабабушку. Того гляди, через плечо сплюнет.

Обходит меня по дуге и сердито садится за свой стол.

— Ну чего встал?! Глядишь, и передумаю, — смотрит исподлобья своими злыми глазами- виноградинами.

— Спасибо, Лизонька! — посылаю ей воздушный поцелуй, — Завтра то ко скольки?!

— К десяти.