Глава 5

Дон

Сознание вернулось не плавно, а рухнуло на меня, как бетонная плита. Первое, что я ощутил - отсутствие боли. Ребра, которые еще вчера горели огнем при каждом вдохе, теперь лишь ныли глухим, приглушенным воспоминанием. Бедро, пробитое когтем, не горело. Тело было легким, чужим, обманывающим. Я лежал на спине. Не на камне, не на голом металле настила. На чем -то неестественно мягком, что проваливалось подо мной, пытаясь обнять, приручить. Я резко сел, отшатнувшись от этой мягкости. Головокружение. В воздухе стоял густой, сладковатый запах, от которого тошнило. Чистота. Здесь пахло чудовищной, абсолютной чистотой.

Комната. Без углов, без стыков. Свет лился отовсюду, не слепя, но не оставляя теней. Ни щелей, ни трещин, ни клочка грязи. Идеальная ловушка. Я был пойман, вычищен и упакован, как образец для изучения. Вскочил на ноги. Пол был теплым и упругим. На мне не было моей униформы, моего жилета. Надето какое-то мягкое, безликое серое тряпье. Даже мои ботинки куда -то дели. Голая кожа на ступнях вызывала омерзение - такое ощущение было слишком уязвимым, слишком открытым. Они сняли с меня все. Не только одежду. Слой вечной грязи, запах пота и металла, саму кожу Сектора. Они пытались стереть меня и нарисовать нового. Удобного. Послушного.

Я ударил кулаком по стене. Не бетон. Что -то плотное, слегка податливое, поглотившее удар беззвучно. Не осталось даже вмятины. Только слабая пульсация в костяшках пальцев. Я зарычал от бессилия - и этот звук поглотила мертвая тишина комнаты. Здесь нельзя было даже как следует крикнуть. В углу я заметил дверь. Без ручки, без замочной скважины. Я подошел, и она бесшумно отъехала в сторону. Внутри - кабинка. Блестящий унитаз, раковина, душ. Зеркало.

Я замер перед ним. Из отражения на меня смотрел незнакомец. Чисто выбритое лицо. Волосы, коротко и идеально подстриженные. Шрам на щеке, который теперь выглядел как бутафорский, наложенный на гладкую, чистую кожу. Но глаза были моими. Холодными. Полными той самой немой ярости, что копилась все эти годы. Они не смогли их вычистить.

Внезапно в комнате зазвучал голос. Тот самый. Гладкий, как масло, холодный, как сталь.

- Боец Дон. Рад видеть вас в добром здравии. Медицинский осмотр завершен. Все функциональные показатели в норме. Приступайте к утолению физиологического голода. Питание ожидает вас.

Я ощетинился, сжимая кулаки, вращая головой в поисках источника звука. Его не было. Он был везде. Как бог. Как болезнь.

- Выйди и скажи это мне в лицо, ублюдок, - просипел я в пустоту.

В ответ - лишь легкий, насмешливый выдох.

- Всему свое время. А пока - поешьте. Вам понадобятся силы. Для зрелища.

Противная слащавость в его голосе вызывала рвотный позыв. Я вышел из санузла. В центре комнаты на низком столе стояла тарелка. На ней аккуратно разложены куски чего -то, что должно было быть мясом. Рядом - стакан с водой. Все идеально, симметрично, мертво. Голод сводил желудок спазмами. Тело, привыкшее к пайковой пасте, предательски отреагировало на вид настоящей еды. Слюна наполнила рот. Но я не двинулся. Это была не еда. Это была проверка. Первая плата. Вкусить – значит, принять их правила. Согласиться быть их животным, которого кормят перед боем.

Я подошел и взял стакан. Вода была кристально чистой, без запаха хлорки. Я поднес его к лицу, глядя на свое искаженное отражение в поверхности. А потом резким движением выплеснул ее на ковер. Вода растеклась бесформенным пятном. Затем я взял тарелку. Мое отражение кривилось на глянцевой поверхности. Я перевернул ее. Еда с глухим стуком шлепнулась на теплый пол, тарелка разлетелась на несколько ровных осколков. Я стоял, тяжело дыша, глядя на созданный мной беспорядок. Маленький акт вандализма в самом сердце их стерильного мира. Это было ничто. Но это было мое «нет».

Тишина зазвенела. Я ждал его реакции. Гнева. Наказания. Вместо этого зазвучал тихий, одобрительный смешок.

- Прекрасно. Неукротимый дух. Публика обожает таких. Но не забывай, боец, - голос Кассиана понизился, став почти интимным, - Даже у самых яростных зверей есть предел. И мне не терпится найти твой.

На стене напротив вспыхнул экран. На нем - лица. Одно за другим. Соперники. Я пробежался по ним взглядом, оценивая, как угрозы в Глубинах. Хрупкая девчонка с большими глазами. Двое с пустым, тупым взглядом наемников. И она. Та самая, из Сектора семь. Клара. На снимке она была еще грязной, испуганной, но в ее взгляде читалось не только животное отчаяние. Была искра. Осознанность. Опасная.

- Любуйтесь, - голос Кассиана вернулся, томный и язвительный. - Ваша семья. Ваши враги. Ваше мясо. Скоро вы встретитесь. Лично.

Экран погас. Я остался один с грудой мусора на полу и тихой яростью, кипящей в груди. Они не просто хотели, чтобы мы убивали друг друга. Они хотели, чтобы мы это делали с удовольствием. Чтобы мы ненавидели друг друга еще до того, как обменяемся первым взглядом.

Я подошел к месту, где была дверь. Нащупал пальцами почти невидимую линию стыка. Уперся плечом в холодную, гладкую поверхность. Напряг все мускулы. Металл слегка подался, издав тихий, недовольный гудящий звук. Бесполезно. Я отступил, переводя дух. Сила здесь была бесполезна. Это была не та игра. Повернувшись к стене, за которой, как я знал, сидел он, я сказал четко и ясно, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть.

- Я не буду танцевать под твою дудку, палач. Я сломаю тебя. Слышишь? Я сломаю тебя самого.

В ответ тишина стала еще глубже, еще напряженнее. Но я почувствовал его улыбку. Он ждал именно этого.